Продавец цветов

 — Ты что, Чеснока за идиота держишь? Или я по-твоему придурок?

Для большей убедительности своих слов я привела последний и самый веский аргумент для людей такого типа — физическую силу. Я спокойно взяла его ладонь в свою словно для рукопожатия. Легкий нажим, и его лицо исказилось болезненной гримасой. Он попытался выдернуть ладонь, но мой захват был сильнее его усилий.

— Скажи спасибо, что ты на Утюга не нарвался, — быстро зашипела я ему на ухо. — Он человек вспыльчивый — паяльник тебе вставил бы. Вот тогда бы ты и задавал свои дурацкие вопросы.

Упоминание паяльника, подкрепленное болевыми ощущениями, быстро убедило его в существовании у Чеснока уважительных причин для сегодняшнего отсутствия, а также моих полномочий представлять его интересы.

— Отпусти! — сдавленно заговорил он, пытаясь из последних сил удержаться от рвущегося из гортани крика. — У меня случилась непредвиденная задержка, весь товар у меня, на всю сумму. Я все сделаю, как договаривались.

— Молодец, — похвалила я и отпустила его руку. — И не вздумай дурить. Помни, что я тебе сказал про паяльник.

— Да что я, враг себе?! — поспешно согласился Петрович. — За четырнадцать штук и в ящик можно сыграть.

Это было попадание в самое яблочко. Я даже и не ожидала такой удачи. У меня тут же возникло ощущение, что я необычайно близко подошла к опасной черте, неосторожно переступив которую вместо разгадки всех соболевских неприятностей я вспугну всех и вся. Но спасительное решение яркой кометой прорезало мое сознание.

— Правильно мыслишь, молодец, — похвалила его я.

— Через пару дней все будет готово, — горячо заговорил мой собеседник, потирая руку.

— Никакой пары дней, — заявила я не терпящим возражений тоном. — Завтра в десять утра ты придешь в «Каменный цветок» и все скажешь Чесноку. Сам. И не вздумай пропасть или хитрить. Ясно?

Такая перспектива оказалась для него несколько неожиданной, но после секундного замешательства он согласился. Я наградила его тяжелым взглядом исподлобья и жестом показала ему, что он может идти. Он быстро шагал в ту сторону, с которой пришел. Я проследила за ним взглядом, пока его спина не скрылась за углом здания. Затем внимательно огляделась и отправилась к ожидавшему меня «Фольксвагену».

Пока я разговаривала у фонтана и ехала обратно в отделение за Соболевым, прошло больше сорока минут. Все протокольно-канцелярские формальности ко времени моего возвращения были завершены, и его одинокая фигура нервно маячила перед входом.

— Женя, наконец-то! — радостно воскликнул он, подбегая к раскрытой для него дверце и садясь в автомобиль.

Он начал закрывать дверь, но его рука застыла на полпути, как парализованная, а челюсть отвисла.