Любовь гика

Лысая голова кокетливо склонена набок. Олимпия на афише делает реверанс, одной рукой указывая на чудесного Цыпу и его великолепную ношу. Цыпе тогда было шесть, мне – двенадцать, но он был выше меня на голову. По верху афиши тянется выгнутая дугой надпись, искрящаяся блестками: «Фантастические Биневски».

На школьной фотографии из выпускного класса лицо Миранды – точно такого же размера, как лица Биневски на афише. Я прикладываю фотографию рядом с Цыпой, с Арти, с папой Алом. Миранда похожа на Арти. Те же высокие скулы Биневски, те же монгольские глаза. Увидит ли она это когда-нибудь?

Твой дракон: уход, кормление и опознание по испражнениям

В личном деле Олимпии Макгарк в базе данных кадрового отдела Радио-KBNK записано: «Выразительное чтение, четкая дикция, хорошо поставленный голос, умение выступать с микрофоном; прошла обучение у Алоизия Биневски», – как я уверенно и спокойно указала в своем резюме, словно каждый уважающий себе диктор должен знать имя мастера.

Я словно воочию вижу, как папа сидит за микшерным пультом в дальнем конце шатра, поправляет наушники и свирепо глядит на меня, стоящую на сцене на одной ноге перед стареньким ободранным микрофоном. Папа кричал: «Уныло и пресно!» – на мою пятидесятую попытку сказать «Проходите сюда, уважаемые!». Или беспощадно меня передразнивал: «Тра-та-та, тра-та-та!» – если я впадала в монотонный ритм на «Потрясающее откровение из тайных глубин науки».

– Шевели губами, горе мое! – стонал папа. Или: – Хватит изображать мышиный пердеж. Делай посыл.

– Это живой духовой инструмент! Называется голос! А не гребешок, завернутый в вощеную бумажку! Я дал тебе хороший голос, это дар моей любви твоему щупленькому, ни на что не пригодному тельцу, а посему, будь добра, пользуйся им, как должно!

А я ужасно хочу в туалет – кашляю в микрофон, когда уставшее горло саднит, – глаза щиплет от слез, губы и подбородок дрожат от расстройства из-за папиной ярости. Мягкий перезвон фортепьянных струн, Электра – в низком регистре, Ифи – в высоком, и мамин голос считает: «И раз, и два…» У близнецов урок музыки в трейлере. Булькающий гул насосов, фильтрующих воду в стеклянном баке моего брата Арти, Водяного мальчика. И лицо маленького Фортунато, словно затуманенная луна, глядит на меня из темноты на балконе над папиным пультом.

Если же у меня наконец получалось сделать все правильно и пройти все свои реплики от «Подходите, дамы и господа» до «Удивительные и неповторимые причуды природы по цене одного пережаренного хотдога» без единого взрыва ярости от моего нежно любимого папы, он сгребал меня в охапку, сажал к себе на плечо, где я могла ухватиться двумя руками за его роскошную шевелюру, и выносил из полутемного шатра в яркий солнечный свет.