3
0Покрывало в тон занавескам. На кровати сидит темноволосая девушка. Рядом с ней – портативная консоль. Она что-то диктует в микрофон, глядя в раскрытую книгу у себя на коленях. Внезапно роняет микрофон и откидывается на подушки. Поднимает книгу, читает. Ее лицо все изрезано бордовыми шрамами. Губы искривлены, ноздри вывернуты наружу. Только глаза и высокие скулы под искалеченной кожей кажутся смутно знакомыми. Картинка дергается и опять расплывается на перемотке. Мисс Лик вздыхает:
– Это была кислота. Но ей дали хороший наркоз.
Я смотрю на темные деревянные двери большой часовни. Двери распахиваются, наружу выходят девушки в мантиях и шапочках выпускников.
– День, когда она получила диплом. Я все еще переживала. Она опутала мое сердце колючей проволокой.
Среди радостных девичьих лиц – лицо в сплетении бордовых шрамов. Фигура в мантии спускается по ступеням. Рука срывает с головы шапочку. Девушка идет прямо на камеру. Картинка дрожит.
Следующий кадр. Тусклый, серый кабинет, жалюзи на окнах. Девушка с изуродованным лицом сидит за одним из трех столов. В одной руке – стопка бумаги, в другой – микрофон.
– Она переводчик. Феноменальные способности к языкам. Она проработала здесь целый год, прежде чем мне удалось протащить камеру внутрь. Бюро полицейской разведки. Усиленные меры безопасности. Малейшее нарушение, и она могла бы лишиться работы.
– Это Карина, – произношу я.
Бокал был прижат к моей нижней губе. Имя упало в бокал и разбилось.
– Да. Ей сейчас двадцать шесть лет. Заместитель начальника отдела. Свободно владеет пятью языками.
Экран серый, пустой. Мисс Лик убирает диск в конверт в картотечном шкафу. Я держу бокал на вытянутой руке. Жидкость в бокале дрожит, но не сильно.
– Идею вам подала Линда? – интересуюсь я.
– Не Линда, а то, что с ней произошло. Сама идея была не ее, а моя. Это как продолжение артурианства. Я не адепт. Скорее апостол.
Мисс Лик особо подчеркивает это последнее обстоятельство. Она проводит рукой по ряду дисков в открытом ящике, выравнивая их в линию.
– Карина была у меня первой. – Мисс Лик смотрит в пространство. Вспоминает. Ностальгический взгляд, в котором и сомнение, и беспокойство. – С ней было сложно. Она долго упрямилась. Несмотря на немалые деньги, дорогую одежду, хорошую школу и репетиторов. Я сделала все, что могла. Болела за нее душой много лет.
– А ее мать? Она… – Я смотрю на мисс Лик поверх бокала.
Мисс Лик усмехается и кивает:
– Ежегодная рента. Она была счастлива. Я приняла меры предосторожности, собрала на нее компромат. На случай, если ей вдруг захочется больше денег. Мне повезло. Однажды ночью удалось заснять, как она кувыркается с каким-то занюханным мужичонкой. Он умер от переохлаждения. Был январь!
– Признаюсь, съемки меня поразили.
