Крысиные гонки

Он снял с пыльной полки серванта, где среди посуды, сервиза, которым он не пользовался давным-давно, стояли всякие безделушки, бронзовую небольшую фигурку одногорбого верблюда и подал Владимиру.

— Давно тут стоит. Кто-то давно, кажись, подарил маме. Не помню уж когда.

Владимир покрутил его в пальцах, потом сжал в ладони, так, что длинные ноги верблюда торчали вперёд из кулака, а голова вытарчивала вниз… Неплохо. Как кастет, и придраться трудно.

— Вовчик, у тебя где-нибудь цветная бумага есть? Ну, типа в какую подарки заворачивают? И ленточка? Пакетик? Давай.

Нет, никому дарить не стану, сам поношу пока…

— Хочешь — баллончик дам?

Вовчик снабдил друга и хорошим, ярким маленьким фонариком.

— Нафиг ты этот покупал, да ещё так дорого? Ты ж знал, что у меня с этим нормально. И с батарейками нормально, со сроком годности ещё в четыре года, а литиевые так и вообще… Но дорогие, чёрт! Они в основном не здесь, конечно. Вот, держи, этот хороший. Чего «спасибо», это тебе спасибо, ты же за заказы из Штатов деньги и не брал почти, вот и есть из чего выбирать.

Знаешь, я на хороших вещах не экономлю, хотя и тут всегда можно взять вещь дешевле почти что без потери в качестве, что с фонариками, что с ножиками. Дорого брать Шурфайр и Бенчмейд — есть Феникс, Петцель, Бирд и Мора с Опинелем, наконец. А денежный вопрос относителен. Я вот ни олигарх ни разу, однако стараюсь брать хорошие вещи, пусть даже в конце месяца придется трескать пустую гречку на ужин.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ

Совещание у президента шло уже около часа, но до сих пор ни толковой оценки обстановки, ни дельных предложений не было, — время, как вода в песок, уходило на разбор текущих вопросов, перебранки между присутствующими и прочий неконструктив.

Президент нетерпеливо взглянул на часы. Всё это было нужно и важно — и вопрос с химикатами для водозабора, и вопиющий некомплект в правоохранительных органах, невыплаты зарплат и пенсий, галопирующая инфляция, и многое, многое другое — но в соседней комнате ждали силовики, люди, из среды которых вышел он сам; там ждали решения ещё более важные, и — что уж греха таить, — привычные вопросы: нужно было планировать войсковую операцию для приведения к согласию ставших вдруг строптивыми регионов.

Но именно потому что здесь было непривычно, многое непонятно, но явно очень важно — он и терпел эту говорильню, повторяя про себя, что ТЕПЕРЬ его сфера деятельности не ограничивается только армией.

Очевидно было и то, что вся эта говорильня происходит от значительной доли некомпетентности.