Крысиные гонки

Он почувствовал себя маленьким и беззащитным перед огромным безжалостным миром, и все его «приготовления» и «умения» теперь представлялись не более чем игрой в Фоллаут, — всё это было смешно и понарошку; а вот синеватые белки глаз в щелях век избитой тётки и залитый кровью рот с явно выбитыми зубами — это было всерьёз, это была действительность.

С перерывами он плакал всю ту ночь. Ему не жалко было ту тётку, хотя он и сознавал, что если бы он не крикнул, не одёрнул гопника, тот продолжал бы её пинать, и, вполне возможно, запинал бы насмерть.

Ему даже не жалко было себя. В числе прочей выживальщицкой литературы он читал и про самураев, про их умение приучить себя к мысли о собственной смерти через ежедневное представление себя уже умершим, — и он пробовал эту практику, он вполне мог допустить свою смерть, и совсем не чувствовал при этом отчаяния как чувствовал его сейчас, — он плакал от одиночества.

«Зачем выживать, если не для кого и не для чего выживать?» — наконец сформулировал он эту выплаканную мысль.

И тогда он понял для себя, что «выжить ради того чтобы только выжить» — это ни о чём.

А на следующий день он поехал на рынок и купил маленького белого декоративного кролика. Совсем маленького, не больше двух кулаков, с тёмными кончиками ушек и тёмным пятном вокруг носика. Зачем он его купил он сам толком не знал. Ему просто нужно было о ком-то заботиться, если некому было заботиться о нём самом.

А потом позвонил со Штатов Вовка и сказал что скоро приедет.

— Ну давай, Вовчик, показывай, как ты живёшь! — отобрав обратно сумку, и отпустив машину, обратился к нему Владимир.

— Да там же, куда ж я… Айда, что стоим. Блин, я страшно рад тебя видеть! А чё у тебя с носом?

— С носом… Машина резко затормозила, я и стукнулся. А вообще у вас тут в Мувске весело… как в Гарлеме накануне Дня Благодарения, хы. Ну, пошли? О, а это что? Только заметил…

Уже было направившись к подъезду он остановился и кивнул на явные следы от пуль около подъездной двери. В самой железной крашеной шаровой краской двери подъезда тоже было несколько аккуратных отверстий с отшелушившимся вокруг них покрытием.

— Это ещё что.

Это ж со двора. Ты ещё со стороны Проспекта дом не видел. А внутри — вообще абзац… Да сам сейчас всё увидишь.

— Так путч ведь был. Установление народной власти. В смысле «новой-народной», антинародной же не бывает; та власть тоже была народная. Айда. Сейчас сам увидишь последствия «почти-мирного» установления.

Они поднялись на четвёртый этаж к квартире Вовчика. Владимир, остановившись, только присвистнул. Дверь в Вовчика квартиру, как принято, металлическая, была разворочена.