Крысиные гонки

Чё ж ты в городе не с механизатором каким надёжным в клубах зажигала, а всё больше с юрыстами и бизнесменовыми сыночками?

— Дура была, чё. И это… время другое было.

— Ясное дело. Труд на свежем воздухе очень способствует прояснению мозгов.

— Ага. И диета из картошки со шкварками.

— Ой, не напоминай. Обязательно тебе испортить настроение. Я, может, загадала чтоб мне во сне Вовчик сделал предложение, а теперь мне варёная картошка приснится.

— Ты лучше Володю загадай, с предложением. Вовку.

— У, Вовка… Вовка — это…

— А правда, что он сын миллионера?

— Да ну.

Так это он тогда, на поляне, время тянул.

— Он, когда Вику отправляли, много денег дал — я видела.

— Да какая разница: сын миллионера, не сын миллионера. Где сейчас те миллионеры? А Вовка здесь.

— А я слышала, я слышала… на Вовку Мэгги глаз положила; а она та ещё хищница, фиг вырвешь… Да и Вадимова Гулька с ним. Не, я за Гульку болею, она девка нормальная, а Мэгги форменная сука.

— Натуральная сука, о чём речь…

— Ка-ать… Хрон опять вчера утром не натаскал в душ воды, пришлось после работы холодной мыться! Ты скажи ему! Ка-ать? Спишь уже?.

.

КРИМИНАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Вадим, сидя за столом, застеленным цветастой, уже потёртой клеёнкой, крутил в пальцах вилку и рассказывал про недавнюю поездку в Никоновку и Демидово.

По его выходило, что село большое; сейчас, после исхода из городов, население ещё утроилось, — в Никоновку-то, где была центральная усадьба совхоза, где было и центральное водоснабжение, и пара магазинов, и поликлиника, охотней ехали чем в затруханное Озерье.

Только что успели погавкаться с Ромой, и тема была совершенно пустячная: по поводу подготовки. Пока Вадим наворачивал, похваливая, картошку с консервой (отказавшись от налитой Ромой стопки самогонки), у Вовчика с ним вдруг получилась дискуссия на тему «ништяков» и «вообще».

Выцедив в одно рыло пару стопок, «квартирант» ища тему «за поговорить», наблюдая как Вовчик по привычке во время разговора достал и машинально стал подтачивать-править мелким брусочком лезвие своего ножа, влез в неторопливую застольную «мужицкую» беседу со своим

— Вовчик, Вовчик… Смотрю я на тебя — фигнёй ты маешься.

Всяких причиндалов у тебя… а зачем?

— Ну вот ножей у тебя штук тридцать. Фонарик навороченный. Арбалет, значит, собрал… А зачем, зачем это?.. Оно тебе поможет разве?

— Ну вот… — тот пьяненько улыбнулся и цопнул со стола кухонный, им привезённый нож, — Вот твой фир-мен-ный! — чем он лучше этого? Красивше?..