7
0Витька Хронов за спиной и чуть сбоку Громосеева, всё так же выглядывая из-за капота машины и целясь в парней из газового пистолета с единственным патроном, едва подавил в себе желание спрятаться, залечь под машиной…
Но Громосеев был грозен и непреклонен, в нём не дрогнул ни голос, ни единый мускул лица:
— Ствол опустил, я сказал!! Или ты выстрелишь в представителя Администрации?? В яму захотел?!!
За спиной парней, среди девчонок, кто-то ойкнул; одна из недавно вступивших в Коммуну тёток истерично заплакала.
— Ну?? Опустил ствол!!! — и ствол автоматы дрогнул, чуть поехал в сторону; отмяк напряжённый на спусковом крючке палец.
— Чё орёшь… Начальник, нах… Я и не собирался стрелять…
— Аааа… А я ведь знаю кто ты такой! — вдруг, как прицеливаясь, прищурился Громосеев, — Ты с Никоновки, Елизаветы Фёдоровны… внук?? Это про тебя она всё причитала, что писем со службы всё нету, вестей нету, хоть бы вернулся??
— Ааа… … вы бабушку знаете?.. — как-то совсем по-детски вдруг переспросил белобрысый с автоматом и совсем опустил ствол.
— А как же! Елизавету Фёдоровну-то. Как тебя?.. Сергей?
— Сер… Какое тебе дело?? Чо ты дое…ался? — огрызнулся тот, уже отступая.
— Да завали ты ево, Серёга! — поддержал подельника-сослуживца второй. Ствол автомата вновь поднялся. Видно было, что в белобрысом боролись желание показать свою крутость и опасения за последствия. События последних месяцев, а особенно последних недель недвусмысленно дали им понять, что «закон» и «власть» становятся всё более эфемерными понятиями; что власть — вот она: АК и 30 патронов в магазине; но привычка «решать вопросы» по принципу «нет человека — нет проблемы» ещё не сформировалась.
А Громосеев продолжал давить:
— Чё?? Чё ты сказал, малахольный? Ты в представителя власти выстрелишь? А ты знаешь, что после этого бывает?? И не только с тем кто стрелял, но и со всеми его родственниками?? С бабушкой — в том числе?.
Но тут Громосеев сознательно дал слабину; он тоже понимал, что пережимать тут не следует:
— Давайте-ка, парни, — обратно на мотоцикл — и домой.
