Крысиные гонки

«Вся наша жизнь — игра…» пробормотал он банальность и задержал руку, готовую ввести пароль на вход в его прежний аккаунт. Со статусом, безнадёжно и давно замершем на 19-м левеле.

«Начну… Да. Новая жизнь. Я начну новую жизнь. Всё будет по-новому. Новая судьба. Новая, в конце концов, личность. И новый акк. И уж щадить никого не буду. Все сволочи. Все уроды. Не понимают меня, все сосредоточены только на своих мелких делишках. Мухи. Клопы. Микробы. Людишки. И они ещё будут оскорблять меня?? МЕНЯ???»

Решение пришло само собой. Он нажал «регистрация» и в открывшемся окне напечатал как положено, латиницей, свой новый акк: Diavol.

ДЬЯВОЛ — ПЕРВАЯ ЖЕРТВА

Жрать дома уже было нечего. Хотя на коммунальные платежи он не тратился, собственно, как и почти все теперь жители кризисного Мувска, кушать что-то было надо. По талонам ничего не давали вторую неделю, хотя, как говорили в очередях, продукты в городе были, вон — в «Гекторе», или в «Парадизе», «Гиппо», в «СанРемо» говорят, есть всё что угодно, — и икра, и коньяк, и торты… и колбаса. Плати только. Валютой.

Кризис, говорят, преддефолтное состояние, или что ещё они там выдумают. Наличие в продаже тортов — для тех кто может себе это позволить по «сильно коммерческим» ценам больше всего бесило.

Озлобление накапливалось, откладывалось, нарастало как гора шлака; нет — как сложенные одна на одну неровно бетонные плиты, угрожающе кренящиеся, чудовищно тяжёлые и опасные, — а беззаботный крановщик всё добавлял и добавлял их в стопку; и ясно было что когда-то это всё рухнет, погребя под собой случайно оказавшихся рядом.

Хорошо что ушла жена.

Хорошо что забрала детей. В его новой сущности у него не могло быть детей, семьи, привязанностей. Каждый день он старался врастать в новый образ, — образ «Врага рода человеческого», — существа хитрого, коварного и безжалостного, — а самое главное, — успешного. В конце концов он ведь был актёром. Входить в образ было его профессией, — но на этот раз он хотел, чтобы образ вошёл в него, стал его сущностью, его плотью и кровью, — образ Диавола.

В бога он не верил. Он просто сложил этот образ, свой новый акк, свою новую понравившуюся ему сущность из обрывков детских страхов, впечатлений от фильмов ужасов, кусков характеров из драматических ролей — сыгранный или просто прочитанных.

Как ни странно, образ получался цельным; он постепенно врастал в него, замещая своей могучей и беспощадной цельностью жалкие трепыхания нищей актёрской душёнки, — это не было оскорблением, он сам так думал о себе, и сам всячески, старательно, культивировал в себе этот новый, цельный, нравящийся ему образ.