Крысиные гонки

Слушать его, поедая густой гороховый суп и запивая киселём из концентрата, было интересно: батюшка, как он попросил «по чину» называть себя, был эрудирован, красноречив и многословен. Разговор с ним, а говорил в основном Борис Андреич, начавшийся с мелких хозяйственных моментов, постепенно перекинулся на вещи более общие, «мировые», животрепещущие.

Из его речи, или «беседы», как он назвал её, а вернее, замаскированной проповеди, как сразу сообразил Владимир, изобиловавшей ссылками на библейские тексты, следовало, что

— мир стоит у своей последней черты перед явлением антихриста и последующим за ним Концом Света и Страшным Судом,

— чтобы «спастись», то есть «спасти свою бессмертную душу» (насчёт «тела» отец Андрей особо не заморачивался) следовало покаяться; через покаяние, через епитимью очиститься; в дальнейшем не грешить (Мэгги, накладывавшая добавку, насмешливо хмыкнула, и достаточно демонстративно провела рукой, как бы вытирая ладонь, по крепкой груди с торчащим соском, обтянутой футболкой — священник отвёл глаза и несколько сбился с излагаемой в тот момент мысли),

— ну и, естественно, «некрещеным душам» следовало немедленно («пока не поздно!») вступить в лоно церкви, то есть совершить обряд крещения.

Что интересно, и Борис Андреич, и Вовчик, и трое из девчонок, среди них — «бригадир» Катька, — оказались уже крещёнными; во всяком случае так они себя обозначили.

— У вас же там всё в разрухе? Церковь-то сколько лет стояла, разрушалась?.. — с сомнением спросил кто-то.

— С божьей помощью… Восстановим. Сейчас растёт наша община, больше верующих людей из Оршанска перебирается. Да и сказано в Святом Писании, что церковь под конец времён, как в начале христианства, станет «катакомбная», люди примут антихриста, и храмы будут стоять пустыми… и никто не спасётся, токмо малое число!.

«Оооо, завёл…» — Вовчик переглянулся с Владимиром.

Но отец Андрей не стал дальше проповедовать; он озвучил дни и время церковных служб, посетовал на нехватку времени («Всё сам, всё сам, работникам-то сейчас платить нечем! Вот и плотничать с божьей помощью научился, и столярничать… Стекло есть, а рам нет!»), сообщил, что их «община» посевную (уже повторную, с запасом) закончила и теперь занимается обустройством хранилищ под урожай («-Тот что нам останется, а не отойдёт кесарю…»), что община всегда с радостью готова принять к себе новых братьев и сестёр… Тут Борис Андреевич предостерегающе покашлял, и перевёл разговор на хозяйственные детали.

Прощались с ним интересно — девчонки, те, что крещёные, подходили по одной, он осенял их крестным знаменем, — они целовали ему руку и кланялись… Всё это было совсем ново и необычно для Владимира, и он глядел на происходящее во все глаза.