Крысиные гонки

Ни один гроссмейстер, привыкший иметь время на размышления перед каждым ходом, не сможет играть… «Да зачем, зачем вообще играть? Тебе не пятнадцать лет, что ты как мальчик играешь в эти игры??»

Прекрасно понимая, что она права, что сетевая игра стала для него уходом от мерзкой действительности, в страну, где подчинённые ему юниты на его повелевающий клик мышкой отвечают тут же «Слушаю и повинуюсь» или «…», готовы по его приказу убивать и быть убитыми; где он чувствовал себя, пусть на время, Властелином, Повелителем; он тем не менее кричал ей «Ты ничего не понимаешь! Я развиваю в себе тактические и стратегические навыки, я оттачиваю реакцию, я…»

— Ты дурак, ты лучше бы оттачивал навыки в переноске ящиков в работе грузчиком, было бы больше толку, Гамлет ты недоделанный! У нас двое детей, ты это помнишь?? О чём ты только думаешь?

— Я Артист! Я не могу работать дворником, мне это претит! Я не стану унижаться перед торгошами на рынке! И вообще! Нужно просто выждать!

— Я не хочу ничего слушать!! — он надевал мультимедийные наушники и вновь слышал «Что прикажете, Ваше Величество?» Кажется, когда она ушла, он так и был — в наушниках, повернувшись к монитору.

И пусть. Он сознавал — ему нечего дать ей. Но — придёт, придёт время, когда он станет Артистом, и не просто актёром в довольно среднем театре — а именно Артистом, Повелителем, Героем!.. В жизни Героем, чёрт побери, В ЖИЗНИ! Никому не признаваясь, в глубине души он мечтал быть тем, чьи образы были описаны в великих пьесах: Королём Лир, Макбетом, да тем же Гамлетом или …, чувствовать, а не изображать большие душевные движения, переживать сжигающие страсти, вершить большие дела! Повелевать не юнитами в мониторе компьютера, а живыми людьми; как подобает властелину вершить их судьбы… Почему нет?. . Он читал про такое. Та же Гражданская Война, Мамонт Дальский… Троцкий. Почему нет?

Он докурил, раздавил окурок в блюдечке под давно неполиваемым вялым цветком, где уже лежала кучка вонючих окурков, и покосился на компьютер. Чувство обиды за столь бесславный проигрыш было ещё сильно; хотя дрожь в руках понемногу уже проходила, и перестало пылать подожжённое выбросом адреналина лицо.

Ещё, что ли, сыграть? Помедлил. Так и не получается пробиться выше девятнадцатого левела; только-только, казалось бы, подходил к двадцатому, — и тут, как назло, попадались один за другим сильные, ловкие противники, и не помогал опыт, не помогала продуманная тактика, знакомые до мельчайших деталей карты… И он сливал, сливал раз за разом, — и читал «комментарии» от оппонентов: «нуб! нубяра! Как ты до 19-го левела-то добрался, ты же играть не умеешь!» и прочую обидную чушь.