Крысиные гонки

По пути Зулька поведала, что среди эвакуируемых случились первые конфликты:

— Прикиньте, мы ж последнюю жрачку вчера вечером доели; мы ж не планировали несколько суток добираться; а, главное, не думали, что с толпой придётся делиться! Ну и идти, в общем-то, ведь уже не далеко! Чай только и оставался, ну сахар ещё. А тут, как чай вскипятили и разлили, смотрим — трескают! Эти, что к Мышастому на ночь ходили. Разлили себе наш чай — и трескают, с печеньками! Девчонки им — что ж вы, поделитесь! — а они эдак «у нас у самих на покушать чуть-чуть». Прикинь, Вовчик! И ладно бы те, что с детьми, — не, пацаны бегают, шумят, у них всё в порядке, — а именно что те, что без детей! Сидят — и жрут! И нашим чаем запивают! Нет, ты прикинь… Хорошо, Катька запасливая…

В «лагере» на поляне заканчивали сборы.

Судя по всему только что случилось выяснение отношений, и большая часть беженцев-женщин были красными, надулись, и демонстративно поворачивались к друг другу спинами. Девчонки из шоу всё не могли успокоиться:

— Не, ты прикинь — жлобы! Вчера за общим ужином наше жрали, а сегодня со своим «нам не хватит!» Жлобьё!

— Мы у вас вчера не попрошайничали! Вы сами предложили! И нечего сейчас попрекать! — отгавкивались из другого лагеря.

— Где вас носило? — подошёл Вадим, — Допивайте вон — с Катькиными сухарями. Вовчик… Согласуем маршрут.

— Да что. Как следовало ожидать. Надо было ИХ вчера своим ходом отправить, жаль дорога сюда по сути одна. Ур-роды, бл…

Друзья приняли свои кружки с горячим чаем; получили и по сухарю, — обычному, просто высушенному, видать, на подоконнике даже не обжаренному в духовке, ломтю чёрствого белого батона. Ничего, можно в чае размочить…

Подошедшая Катя, у которой бандитом было порезано лицо, и тщательно обработано и забинтовано Вовчиком, угрюмо смотрела на них одним глазом — второй скрывала повязка.

Говорить ей тоже было больно, потому она старалась меньше двигать губами, чтобы не шевелить порезанную щёку:

— В общаге насушила… Девкам не говорила, чтоб не смеялись — не принято у нас… Сейчас вот пригодилось.

— Кать, постой. Я повязку посмотрю сейчас. Извини, что я тебе вчера… это…

— Ничего, — глаз у неё влажно поблёскивал, — Сама виновата. Ты-то тут при чём… Посмотри, да. Болит… Вовчик.

Есть не могу… Шрам на всю жизнь да?..

Они шли уже несколько часов, без носилок путь был намного проще. Вскоре должна был уже показаться и деревня — конечная цель столь неудачного путешествия. Вовчик время от времени наклонялся и трепал за ухо увязавшегося за ними с поста лохматого чёрного пса:

— Ну куда, куда ты попёрся? Оставался бы с ментами, у них кормёжка…

Пёс подгавкивал, преданно смотрел Вовчику в лицо сквозь висящие на бельмах лохмы, и всем видом давал понять, что назначил его теперь своим опекуном.