Крысиные гонки

Упёрся, заперся в комнате и всё тут… Так её мёртвой и не помню. Только живой.

Вовчик молча сталкивал лопаткой землю в яму, потом спросил:

— Ничего. Вроде как отошли. А думал — совсем конец рукам, прям как ампутированные…

Помолчал. Потом сказал с неожиданной злостью:

- А труп — он и есть труп. Просто мёртвое тело. Туша. Покойник страшен своим антуражем: что макияж, что как живой… гроб, свечи, завешенные зеркала, плач… А так, лежащий в траве, да ещё чужой — просто труп!

Вовчик молчал. Потом, когда могила уже была засыпана, охлопывая её лопаткой и обкладывая по краям дёрном, сказал грустно:

— Знаешь, Вовка… Чё-то мне всё кажется, что всё только начинается.

Как бы… Ну… Кажется мне, что неважное у нас начало жизни в деревне получилось; даже до деревни-то и не добравшись толком…

— Да, как бы такие холмики не стали в порядке вещей в ближайшее время… Но знаешь… Я тут, за эту ночь, кое что понял… А, ладно, после поговорим.

Когда Вадиму надоело смотреть на бессмысленное перекладывание вещей из чемодана на траву и обратно мужем Юлички, он подошёл, отстранил пытавшегося что-то советовать Вовчика, и просто вывернул его на траву.

Присел, быстро покопался в груде одежды, коробочек и футляров.

— Это что?.. Выкинь. И это — в кучу. Это… Пиджак, говоришь, выходной?.. Ценная вещь в деревне. Возьми, он плотный. Ну куда, куда ты нах. р опять лезешь?? Руки убрал, говорю! Иначе тебя ждать не будем — девчонка вон загибается, а он над каждой тряпкой трясётся… Смену белья. Твои трусы? Вижу, что твои. Халат — в сторону. Не пригодится. Что, не халат — пеньюар?? Один хрен. О аллах!.. Краска для волос! Туфли на каблуках! Домашние тапочки… Маникюрный набор, фен, прибор для измерения давления… на батарейках!

— У Юлички были проблемы с давлением…

— Кончились проблемы.

Выкинь. В деревне теперь другие проблемы будут… И ты всё это от самого Равнополья на себе пёр?? Ну ты и … Собственно, и чемодан можно здесь оставить, у тебя там три четверти ненужного барахла. Всё своё на себя надень — и хватит. Понял?

После молчаливых похорон ещё несколько человек решило не продолжать путь в Озерье и Никоновку, а вернуться к Мышастому.

Обустраиваться там, рядом, под его началом.

— Что вы, вы же видели как они живут, как живут к нему прибившиеся — это же каменный век! Рабство! — уговаривали их; но они были глухи к доводам. «Там уже много людей, там община, там… там опыт. Пусть бедно, пусть нецивилизованно — но лучше там… В Озерье нас никто не защитит, никто не поможет, — а Мышастый всё продумал. Заранее. Мы ему верим» — так отвечали они.

Кажется, пребывание у Мышастого на хуторе произвело впечатление на многих.