1
0– Дело не во мне, мой господин.
– В тебе! – повышая голос, сказал Эпикед. – В тебе.
Слуга молчал. Он разрешил себе отхлебнуть вина. Впрочем, к этому всегда понуждал его Сулла. Полководцу требовался полуночный собутыльник. Эпикед сказал:
– Наверное, ты ошибся.
– В чем? – Сулла пил, пил, пил. Как лошадь, приникшая губами к холодному роднику в жаркую пору.
– Ошибка наша такая: прежде чем уходить на Восток, надо было кончать с марианцами. Разом. Беспощадно. Громоподобно. Молниеносно. Кроваво.
– Как? – едва выговорил Сулла.
– Я же сказал – как. Могу повторить. Разом. Молниеносно. Беспощадно. Кроваво.
– Не очень понимаю… – У Суллы нервно заходил кадык.
Слуга уселся напротив. Вытянул правую руку, собрал пальцы так, словно взял щепотку соли.
– Я понял, Сулла, – жестко выговорил слуга. – Мы промахнулись.
– Определенно. Непростительную допустили ошибку.
– Исправить возможно ли?
Слуга не торопился с ответом. Как говорят римские кутилы, сначала надо выхлебать урну вина, а потом уж соображать, что и как. По всей вероятности, это и решил проделать Эпикед.
– Закусывай, – предложил Сулла.
– Я хочу услышать ответ. Вразумительный. Трезвый.
– За этим дело не станет.
Сулла жевал оливы. Обгладывал каждую косточку, словно кость пулярки, отшвыривал куда попало – не до них сейчас.
Эпикед молчит и пьет. Пьет и молчит. Он ничего не скажет, пока сам не сочтет, что настала для этого пора.
– Думаешь? – беззлобно спросил Сулла.
Корабль покачивало: с киля на корму, с борта на борт. Каюта полководца отделана красным и черным деревом, медью и оловянными планками, которые выглядят почище серебряных.
– Все, – объявил Эпикед и отставил чашу.
– Что – все? – спросил Сулла.
Слуга приблизился. Проговорил очень тихо:
– В тебе есть кровь, великий Сулла?
– Кровь? Думаю, что да.
– И голова, Сулла, есть на плечах? Да?
Эпикед придвинулся так, что чуть не касался носа Суллы своим носом.
– Кровь можно выпустить. Правда?
– Да, Эпикед, при желании можно.
– Набросить петлю на шею можно?
– Да, можно, Эпикед.
– Сулла, а голову раздробить дубиной можно?
– Она же у тебя не медная.
Сулла постучал себя по голове, как по спелому арбузу. Сказал:
– Нет, не медная. Обыкновенная.
– Я так и думал. – Эпикед усмехнулся.
– В Риме, как видно, полагают, что тебе можно и кровь выпустить и голову раздробить.
– Теперь я задам тебе один вопрос, Сулла, и не торопись отвечать на него. Подумай прежде. Обмозгуй, как говорится.
– Вопрос такой: если выпустить кровь народным трибунам и кое-кому из сенаторов, раздробить головы видным марианцам и их прихлебателям, – что будет?
– Не торопись, Сулла. Ответишь завтра. Послезавтра. Через неделю.
– Что будет? – Сулла выпятил нижнюю губу. Глубоко вздохнул. Сощурил глаза.
– Не спеши с ответом.
