Кровавый Рим. Книги 1-9

Верно же говорят: победителей не судят! Какие бы мелкие ошибки ни были допущены, результат – общий итог – сам говорит за себя.

Ни одно сражение, которое дал Сулла, не посрамило римского оружия. Очень часто приходилось биться с превосходящими силами. Вообще говоря, если бы Митридат был воистину большим (о великом нечего и заикаться) полководцем, то он сумел бы поставить Суллу в критическое, а может быть, и вовсе в безвыходное положение. Кому было легче собрать войско – Сулле или Митридату, к которому «в гости» заявился римлянин? Даже младенец скажет – кому. Стратегу не пристало отвечать на этот вопрос: уж слишком он ясен…

Сулла стоит на высоком помосте. Ветер треплет его тогу, специально добытую для торжественного вступления на землю Брундизия…

Оставим все в стороне, – достаточно проанализировать три момента похода: осаду Афин, заключение мира с Митридатом и столкновение с римлянами, если так можно назвать встречу с войском Фимбрия. Последнее требует особого объяснения, особого рассмотрения, что ли, ввиду своей необычности. Ибо это было, или могло быть, столкновением со своими соотечественниками, пришедшими не на помощь, а чтобы помешать. Но даже и это мягко, слишком мягко сказано. Консулы Цинна и Карбон не придумали ничего, решительно ничего лучшего, как послать этого жалкого Фимбрия и коварно ударить по войскам Суллы. (А до этого столь же подлую попытку сделал консул Флакк.)

Афины, этот некогда величайший город, оказал Сулле упорное сопротивление. Это было просто удивительно: на что надеялись эти, глупые, эти поглупевшие афиняне, предводительствуемые тираном Аристионом, самонадеянным и жестоким?

По-видимому, Аристион и его приближенные полагали, что само слово «Афины» произведет на римлян устрашающее впечатление. Возможно, так оно и было бы лет триста – четыреста тому назад. Но сейчас? В это время? Разве не сумасшествие запираться в городских стенах и пытаться диктовать – ужасное нахальство! – какие-то условия самому Сулле, римскому полководцу!

В Киликии существует хорошее выражение, когда желают выставить кого-нибудь на всеобщее осмеяние. Там говорят так: «Этот человек воистину сильнее зеленой лягушки». (Такие лягушки в Азии отличаются особой голосистостью.) Сулла с полным правом обозвал Аристиона негодяем, который «не считается со страданиями обреченных горожан».

Осада и взятие Афин, несомненно, будут достойно описаны в «Воспоминаниях». Пусть историки, размышлял Сулла, кропают на пергаменте что угодно. Это их ума дело. Это их занятие. Их забота. Истинная оценка всему происшедшему будет дана им, Суллой, и только им. Ибо только таким путем можно противопоставить правду различным кривотолкам.