1
0Тем больше желал Децим именно ту, которая, как выражаются остийцы, отшила его. Именно Коринна имела неосторожность отвергнуть Децима. И он с горящими глазами и воспаленным лбом искал небольшой, но хорошо построенный дом у подножья Палатина. И при этом он не упускал из виду свою главную задачу: во что бы то ни стало арестовать Мария.
Недолго пришлось искать дом Коринны. Трое рабов, попытавшихся преградить дорогу, были убиты солдатами Децима у ворот.
Отец Коринны, несмотря на свои годы и болезнь (его душил ужасный кашель), взялся за меч. Матрона упала в обморок.
– Я не потерплю непрошеных гостей. Да еще столь ранним утром! – заявил Тит. Он понимал, что силы неравные, и тем не менее старческой грудью защищал свой дом.
Децим, тяжело сопя, раздумывал, что делать. Он был могуч, словно валун, по сравнению с этим хилым патрицием со смешным мечом в ослабевших руках. И он сказал:
– Пусть выйдет к нам Коринна.
Это он произнес картавя, на ужасном провинциальном диалекте, какого никогда не слыхивали стены этого уютного дома.
– Никогда! – вскричал Тит, готовясь к обороне.
– Мне нужна Коринна, – повторил Децим. Он чувствовал себя победителем: подавай ему Коринну – и все!
– Кто ты? – спросил Тит.
– Неважно, – сказал Децим. – Мы пришли сюда не шутки шутить.
– Знаю, – бросил Тит. – Лучше всего тебе вместе с солдатами убраться отсюда.
– Этого не будет!.. Зови сюда Коринну.
Центурион шагнул вперед, Тит замахнулся мечом. Кровопролитие казалось неминуемым.
– Стойте! – послышалось в это мгновение.
Из распахнутой двери вышла Коринна. Она была в шелковой розовой тунике и в желтых сандалиях – такай свеженькая, словно бутон, римская патрицианка. Каштановые волосы. Черные глаза. Грудь и талия – все на своем месте. Она, разумеется, не узнала Децима. Строго спросила:
– Что здесь происходит?
– Коринна, – едва выговорил центурион, потупя взор.
Женщина внимательно присмотрелась к нему и повторила твердым голосом:
– Что здесь происходит?
– Коринна, – прохрипел Децим, – это – я.
У Коринны губы поджатые, злющие. Глаза исторгают молнии…
– Я спрашиваю: кто ты?
– Я – Децим. Вспомни цирк. Бой гладиаторов. Это я – Децим.
Коринна подошла к отцу, обняла его, потом поцеловала в лоб свою пожилую мать, едва пришедшую в себя от великого испуга, и сказала:
– Очень приятно, что ты Децим. Что из этого следует?
Центурион, кажется, потерял дар речи. Он думал, что при встрече с Коринной обнимет ее непременно, расцелует и потащит от нетерпения в укромную спальню. Но это, оказывается, не так-то просто. Проще войти в дом и обнажить меч…
– Что ты хотел сказать, Децим? Ты проглотил язык?
Солдат молчал. Тогда Коринна обратилась к его товарищам:
Некто долговязый ответил:
– Мы пришли сюда как победители.
