1
0Из толпы стали раздаваться крики, призывающие к мщению. Другие требовали чрезвычайных мер по спасению республики. Но и сторонники Гракха не менее бурно протестовали против этого, что, конечно, не помешало Опимию убедить сенаторов принять постановление о вручении ему неограниченной власти для наведения в городе порядка. Опимий велел сенаторам вооружаться и, кроме того, оповестил всадников, чтобы на следующий день с рассветом каждый из них привел с собою двух вооруженных рабов, назначив местом сбора Капитолий. А Гракх и Фульвий, как только об этом стало известно, тоже призвали к себе рабов, обещая им свободу. Требаций по приказу Фульвия привел ночью на Форум вооруженный отряд, но на рассвете Опимий бросил на него своих тяжеловооруженных, а также наемных критских стрелков из лука. Наемники больше всего внесли смятения в ряды людей Требация. Спасаясь от их стрел, они отступили на Авентин, занятый сторонниками Гракха и Фульвия. Но поражение отряда Требация поколебало мужество многих из них, к тому же Опимий через своих глашатаев объявил о прощении тех, кто добровольно сложит оружие…
— Это было обманом, потому что оптиматы и безоружных резали, как баранов, — заметил Минуций.
— По истечении срока ультиматума, — продолжал Клодий, — Опимий двинул на Авентин все свои силы. Фульвий и Требаций сопротивлялись отчаянно. Но какое там! Фульвий был вскоре убит, а Гракх уже хотел покончить с собой прямо в храме Дианы, где он оставался с кучкой своих приверженцев. Однако верные его друзья Помпоний и Леторий вырвали у него из рук меч и уговорили бежать. Тогда Гракх, опустившись на колени, простер руки к статуе Дианы и молил ее о том, чтобы римский народ был наказан за неблагодарность и предательство вечным рабством, потому что народ явно изменил ему, как только было объявлено освобождение от наказания…
Клодий остановился, отпил вина из кубка и снова заговорил:
— Луций Беллиен потом всем доказывал, — перебил публикана Вибий Либон, — всем доказывал, что именно от его руки пал Леторий и что сам он сбросил его тело с моста в Тибр…
— Что ж, Беллиен получил по заслугам, — сказал Минуций. — С какой стати нам оплакивать этого оптимата, руки которого обагрены кровью столь достойного гражданина…
— Ну что ты такое говоришь, — остановил гостя Волкаций. — Речь ведь идет о магистрате высокого ранга, убитом подлыми разбойниками…
— Скажи лучше бывшими римскими гражданами, — с жаром возразил Минуций, — жертвами произвола тех, кто отнял у нас свободу и правит нами, как им заблагорассудится, уже восемнадцать лет.
