2
0Против них сражались почти настоящие римские легионеры, наносившие страшные удары своими испанскими мечами и прикрывавшие свои тела большими крепкими щитами.
Восставшие теснили врага по всему фронту. Когда же капуанцы услышали крики у себя в тылу, куда Минуций вместе со своими всадниками и легковооруженными, частью перебив, частью обратив в бегство апулийцев, прорвался с левого фланга, боевой пыл их мгновенно угас — бросая оружие, все они побежали.
Под военным трибуном Рабулеем была убита лошадь. Вместе с ней он рухнул на землю. Над его головой засверкали мечи беглых рабов, но он успел закричать, что Минуций его знает и что оба они связаны узами гостеприимства, хотя и то, и другое было ложью.
Этот испуганный возглас, вырвавшийся у трибуна, которого внезапно охватила неодолимая жажда жизни — ведь только вчера он был на пиру у известного капуанского богача, кутил там со всею страстью эпикурейца, и вдруг умереть вот так, бесславной смертью от рук каких-то оборванцев! — этот его возглас оказался спасительным. Трибуна поставили на ноги и с торжеством повели к Минуцию, который не мог не знать Марка Рабулея, начальника капуанской милиции, но сам Рабулей не был с ним знаком и ему предстояло впервые увидеться с главным мятежником…
Победители преследовали разбегающихся капуанцев до наступления темноты. Пленных сгоняли на ближайшую виллу, где обосновался Минуций.
Восставшие ликовали, одержав третью победу за два дня.
Во дворе виллы толпа гремела оружием, криками прославляя Минуция и называя его своим царем.
Когда к нему привели плененного Цезона Рабулея, Минуций сразу узнал капуанского военного трибуна.
— Ба! Ты ли это, храбрый Рабулей? — обрадованно воскликнул он. — Вот уж не ожидал, что сам начальник капуанского гарнизона будет сегодня моим гостем!
— Желал бы быть твоим гостем, однако я всего лишь жалкий пленник, — с подавленным видом отвечал трибун.
Он все же немного приободрился, невольно почувствовав в главаре мятежных рабов человека своего круга.
Минуцию вдруг пришла в голову своеобразная мысль.
Весело подмигнув пленному трибуну, он пригласил его в роскошный триклиний (вилла принадлежала известному римскому богачу, проживавшему в Капуе) и подозвал к себе Аполлония, который как начальник его телохранителей всегда находился поблизости.
Акарнанец был в доспехах, с мечом на перевязи и вид имел самый воинственный.
— Распорядись, чтобы принесли игральную досвсу и стакан с костями, — велел ему Минуций. — Сколько денег у нас осталось в наличии?
— Около пяти тысяч сестерциев, мой господин.
— Неси их сюда… И пусть подадут вина и закуску.
Аполлоний вышел из триклиния. Минуций повернулся к пленнику.
— Я понимаю, в каком ты сейчас состоянии, — произнес он почти сочувственно.
