2
0— О, всемогущие боги! — слегка отшатнулся он от александрийца. — Возможно ли?
— Не бойся, — сказал с усмешкой Мемнон. — Я не дух, вырвавшийся из преисподней. Оттуда, говорят, кроме хитрого Одиссея, еще никто из смертных не возвращался.
— Господин будет потрясен, — вымолвил слуга, как только пришел в себя от неожиданности.
— Пойди и подготовь его к нашей встрече, а я подожду.
— Он еще не ложился, — сказал слуга, пропуская Мемнона в атрий. — Тебе не придется долго ждать.
Слуга запер дверь и ушел докладывать хозяину о прибывшем.
Мемнон вздохнул с облегчением.
«Хвала богам! — подумал он. — Какая удача! Сальвидиен жив и здоров!»
Мемнон знал, что старик тяжело болен, и опасался не застать его в живых.
Впервые за эти четыре дня на душе у него стало поспокойнее. Он радовался за Ювентину — наконец-то бедняжка окажется в нормальных человеческих условиях. Здесь она быстро поправится. В том, что Сальвидиен окажет ему гостеприимство, Мемнон почти не сомневался — тот всегда встречал его радушно. Конечно, не обойдется без естественных подозрений с его стороны, но он постарается их развеять.
Мемнон уже соображал, что он предпримет в ближайшее время.
Во-первых, он совершит поездку в Кампанию, чтобы встретиться с Минуцием. Ювентине придется остаться у Сальвидиена дней на десять-пятнадцать. Сам он постарается вернуться как можно скорее, после чего вместе с Ювентиной отправится в Сиракузы — там они будут в большей безопасности, найдя приют у Видацилия в его гостинице…
Мысли его прервал появившийся слуга, сказавший, что господин с нетерпением ждет его.
Александриец прошел за ним в конклав хозяина дома.
Слуга, впустив Мемнона в комнату спальни, остался за дверью.
Старик Сальвидиен сидел на скамейке возле кровати, опираясь двумя руками на толстую трость.
Рядом с ним на небольшом столике горел светильник. При его неясном свете лицо старого пирата казалось мертвенным, как маска Харуна. Мемнон отметил про себя, что за семь месяцев, которые прошли с того дня, когда они виделись друг с другом в последний раз, Сальвидиен еще больше постарел — волосы его стали совсем белыми.
— Да покровительствуют боги тебе, Тит Стаций Сальвидиен, и всему твоему дому! — произнес Мемнон с учтивым поклоном.
— Мемнон! — воскликнул старик. — Так значит, ты не умер? Хвала бессмертным богам!.. Подойди ко мне! Дай мне получше разглядеть тебя, славный юноша!
— Я рад, что вижу тебя в добром здравии, — приблизившись к нему, сказал Мемнон.
— В добром здравии? Это слишком сильно сказано, сынок! Я чувствую себя отвратительно. Нога-то у меня, проклятая, почти совсем отнялась, — пожаловался Сальвидиен и по-старчески завздыхал, но взгляд его, как всегда суровый и пронзительный, так и буравил гостя.
