2
0— Вот что, — первым нарушив молчание, решительно сказал Сатир. — Заночуем здесь. Только отойдем подальше в лес…
Ничего другого не оставалось. Сатир, Ириней и Сигимер, передав поводья своих лошадей Астианаксу, Багиену и Думноригу, сошли с дороги к лесу. Войдя в него, они обнажили мечи и стали прорубать проход в густых зарослях кустов и деревьев.
Мемнон шел вслед за ними, держа на руках Ювентину.
Примерно в трехстах шагах от дороги беглецы нашли маленькую полянку и решили здесь устроиться на ночлег.
Багиен и Думнориг быстро развьючили запасных лошадей. Все остальные тем временем наскоро сделали для Ювентины постель из собранных в кучу сухих опавших листьев и хвои, накрыв их несколькими одеялами, взятыми из альбанского имения.
Когда Мемнон осторожно уложил Ювентину на эту импровизированную постель, она пришла в себя и позвала его едва слышным голосом.
— Я здесь, девочка моя, — наклонившись к самому лицу девушки, сказал он ей ласково, как ребенку.
— Все кончено, мой… Мемнон, — с трудом пролепетала она. — Я чувствую, я… умираю, но… ни о чем… не жалею…
— Ну, что ты, хорошая, дивная моя, — шепнул он с нежным укором. — Я с тобой. Болезнь твоя пройдет, вот увидишь. Нужно только немного потерпеть…
— Что это за звуки?.. Где мы?..
— Все хорошо, не волнуйся. Это Багиен и Сигимер высекают огонь. Мы решили остановиться в лесу… Сейчас они разведут костер и я приготовлю тебе отвар из ивовой коры и фарфара… Тебе не холодно?
— Нет, мне жарко, мне… трудно дышать…
— Потерпи, любимая. Все будет хорошо. Погода замечательная, зима становится мягче. Видишь, небо расчистилось, горят звезды. Они предвещают нам милость богов…
— Мне приснилась… мама, — прошептала Ювентина. — Она звала меня к себе, но… я не хочу уйти… и не сказать тебе, что я тебя… люблю и… ты единственная… моя любовь…
— И я очень, очень тебя люблю, моя драгоценная, красивая, славная моя! Выбрось из своей головки все печальное. Ты будешь жить, потому что я так хочу, и ты должна верить мне, а не всяким там суевериям. Теперь мы вместе, ты моя и я твой… Ты ведь веришь мне?
— Тогда успокойся и постарайся уснуть…
Багиен и Сигимер разожгли костер. Остальные наносили целую гору хвороста. Ювентина вскоре погрузилась в тяжелый лихорадочный сон.
Мемнон, подойдя к костру, возле которого собрались товарищи, сказал им:
— Вам придется оставить нас здесь одних — меня и Ювентину…
— Как? Бросить вас? — изумился Багиен.
— Вам нужно уходить, иначе вместе пропадем, — мрачно продолжал александриец. — Я хорошо представляю себе, что произошло в Риме при виде убитых нами стражников. Нас уже преследуют. Думаю, погоня близко. Не будем обманывать самих себя и надеяться, что в Риме про нас забыли.
