0
0Кому какая разница, будет этих точек одна или две? Пропажу пары сотен паразитов, на фоне гибели миллионов, никто и не заметит»,
«Если бы этот кто-то был обычным человеком, со слабым вниманием и контролем — возможно. Но нам противостоит почти неуязвимый всемогущий интеллект. Для него нет мелочей. Сейчас мы аномалия. Достаточно маленькая, чтобы отвлекать на нас ресурсы. Прошу, не привлекай к нам внимание!»
«Значит, сделаем всё тихо, привлечём больше дронов и просто перекроем паразитам путь. Если мы не станем их уничтожать, такой вариант привлечёт меньше внимания?»
«Не знаю. Но проверять не хочу», — проговорила система, изобразив, что обиделась. — «Мы хорошо сидим, никого особенно не интересуем, спокойно собираем наниты с убитых. От нас ничего особенно не зависит, ты защитил своё окружение. Справятся или нет остальные — от нас вообще не зависит. Всё же хорошо идёт!»
Тут я с ней был не согласен. Пусть в огромном море тварей один человек и был лишь песчинкой, винтиком в огромном военном механизме, но отсутствие даже одного крохотного винтика может сломать всю титаническую машину.
— Мне нужно отдохнуть, часов пять-семь, — подумав, решил я. — Как отосплюсь и наберу дронов, можете начинать собираться. Ну и коменданта подготовьте к передвижению, тоже не просто же так, чтобы осложнений не получить…
— Вот это по уму, — тут же согласился со мной Семён, — основательно.
Остальные спорить не стали, хотя по Даниле и видно было, что он готов и рвётся в бой прямо сейчас. Но я решил, как следует обдумать ситуацию и минимизировать риски.
Лёг спать с мыслью, что утро вечера мудренее, а голова спокойней. Вот только отдохнуть нормально мне не дали. Я уже говорил, что лучше просыпаться от ора сержанта, чем от воя сирены и дрожания стен? Если нет — говорю. Манал я такие пробуждения.
— Что за паника? — поймав пробегавшего звеньевого за руку, спросил я.
— Неразрушимый уходит! — выпалил парень и, вырвавшись, побежал вниз. Куда, интересно? Учитывая, что все входы и выходы перекрыты…
Ответ нашёлся почти сразу — в форте мгновенно организовались очереди буквально ко всему — к воде, за продуктами, но самая длинная и нервная — в душевые. Туда чуть ли не половина бункера стояла, и я с облегчением подумал, что помыться и побриться успел вовремя — перед сном.
Очередной вой сирены прошёл по спине волной мурашек. Было в нём что-то по-звериному обречённое, грустное, словно мать медведица ревёт, провожая взглядом уносимых течением детёнышей. Поморщившись и проведя ладонью по затылку, чтобы убрать противное ощущение, поднялся в штаб.
— И часто у вас такое? — спросил я, глядя на мрачных командиров.
— На моём веку дважды было, — ответил Семён. — Последний раз несколько циклов назад.
