9
0
О чем она думала, вверяя ему свою судьбу? Зачем сделала это?
Ответ пришел сам собой: ее очаровала его ласковая улыбка.
Но сегодня он даже не улыбнулся ей на прощание, раздосадованный разговором о любви. Завтра она извинится перед ним. Или же поведет себя так, будто этого разговора вовсе не было, и попробует развеселить его какой-нибудь пустой болтовней.
Она забралась в постель и натянула одеяло до самого подбородка. Однако уснуть не могла – хотелось плакать – и лежала, устремив взгляд на балдахин. Нет, она не позволит себе лить слезы, ничего страшного не произошло.
Утром случившееся будет выглядеть в ином свете, утешала она себя. А сейчас она очень устала. Слишком много всего: купание, одевание, мытье головы. Завтра он придет, и все будет по-прежнему.
Глава 13"
"Тремя днями позже приехал Уайткомб и в сопровождении дворецкого, улыбаясь, вошел в кабинет Стивена.
– Уделите мне несколько минут, я должен поговорить с вами наедине, – сказал он, – отмахнувшись от перепуганного дворецкого, пытавшегося доложить о его приходе.
Стивен догадался, о чем пойдет речь, и, с досадой вздохнув, откинулся в кресле.
– Разве я не говорил вам, – начал доктор, как только дверь за секретарем закрылась, – что мисс Ланкастер нельзя нервничать. Специалист по амнезии, с которым я консультировался, придерживается того же мнения.
Раздраженный агрессивным тоном врача, Стивен едва удержался от резкости и ограничился одним коротким:
– Помню!
– Тогда объясните мне, – уже мягче произнес доктор, заметивший раздражение графа, – почему за последние три дня вы ни разу ее не навестили, зная, как важно отвлечь ее от грустных мыслей о случившемся!
– Но я сделал для этого все. В ее распоряжении книги, журналы мод, вышивание, в общем, все, что так нравится женщинам.
– Отлично.
– О чем же? – спросил Стивен, заранее зная ответ.
– Хоть о каком-то общении с женихом.
– Никакой я ей не жених!
– Согласен, но так случилось, что она потеряла его по вашей вине. Неужели вы забыли об этом?
– Исключительно потому, что вы человек стареющий, сверхэмоциональный и к тому же друг семьи, я прощаю вам это оскорбление!
Тут доктор спохватился. Он понял, что выбрал неправильную тактику, слишком далеко зашел.
