0
0А еще это солнечное сплетение… Там находится крупный нервный узел, который теперь со всех сторон окутан отростками этого мерзкого камня.
Нет, ну почему, действительно, просто не засунуть камень в задницу? Насколько бы это упростило мне работу…
Впрочем, так даже интереснее. Проковырялся, наверное, часа два. Даже не следил за временем, настолько увлекся старой доброй хирургической операцией.
И вот, теперь я сижу в кресле и держу в руках то самое подобие философского камня. И всё-таки этот артефакт из другого мира, явно не самоделка. Вопрос, откуда он у паренька? Так, с этим вопросом можно разобраться и позже. А что делать с охранниками? Отлежат ведь себе все места… Просто они, как стояли, так и прилегли, не было времени выбирать удобное положение.
От мыслей отвлек телефонный звонок. Посмотрел на экран, а там Гагарин-старший. Смог узнать, что я проник в один из его секретных бункеров? Да вряд ли, гуси не позволили даже нажать тревожную кнопку и заранее отключили видеонаблюдение.
— Да-да? — ответил я на звонок.
— Гм… Михаил… — пробасил Гагарин-старший. — А можно вопрос касаемо твоей специальности?
— Конечно, это я всегда за, — пожал я плечами. — Все-таки обострился простатит?
— Что? А ты откуда… А, впрочем, неважно, — вздохнул мужчина. — Я хотел поинтересоваться, берешься ли ты за крайне тяжелые случаи, когда человек при смерти и ему не помогает ни наша медицина, ни иномирные лекари, ни артефакты? И главное, возможно ли сохранение диагноза в тайне?
— Конечно, я умею хранить секреты! Медицинская тайна — это важнейший пункт свода правил Орде… Кхм… Содружества лекарей, — чуть не сболтнул лишнего. — Хотя там есть исключения. Но ведь в вашем случае наверняка не какой-нибудь философский камень внедрен в тело человека, верно? А то это уже другое, все-таки эксперименты с душой — дело мерзкое и запрещенное. Так что, конечно, я готов помочь!.. — подождал пару секунд и послушал тяжелое сопение. — Граф? Так в чем проблема, все-таки простатит, да?
Еще некоторое время он молчал и громко сопел в трубку, не в силах придумать, что мне ответить. Ведь мой диагноз-то тоже правильный, с этим не поспоришь.
— Ладно, я понимаю, это не телефонный разговор, — решил сжалиться над ним и услышал, как Гагарин облегченно выдохнул. — Уверен, я смогу помочь. Гарантированно.
— Ну… Тут такое дело… — замялся он. — Там всё действительно непросто. Я бы так не обещал сразу, на самом деле.
— Ладно, вот смотрите, объясню на пальцах, — улыбнулся я. — Я люблю самолеты. Инновационные, технологичные, продвинутые, необычные, а лучше большие и грузоподъемные. Ну слабость у меня к такой технике, ничего не могу с собой поделать. Корабли не люблю, а самолеты — это моя страсть. Так вот, если вы тоже любите самолеты, значит, мы с вами на одной волне.
