Эльфийский гамбит. Книга 1 (СИ)

Над губой у него топорщились седые усы, на голове образовалась залысина, но сам следопыт был довольно крепким малым. Я решил вести себя с ним сдержано, но постепенно мы действительно сдружились.

Желая польстить Чейзу, я при знакомстве назвал его наставником, а потом и сам не заметил, когда это обращение стало не лестью, а констатацией факта. Обучение проходило следующим образом: Чейз мне что-то рассказывал, потом мы уходили с дороги, и он старался показать то, о чем говорил. Мы ненадолго отставали от процессии, а потом догоняли караван.

Кроме рассказов о животных, растениях и птицах, Чейз знал много забавных и поучительных историй.

Слушая их, я узнавал больше об отношениях среди людей. Кое-какие слова и действия Ладмилы мне стали более понятны.

Чейза было приятно не только слушать. Постепенно следопыт вытянул из меня историю моей жизни. Про привязанность к будущей жене я решил не рассказывать, но об отце поведал. Без подробностей, конечно. «Сразу видно, что твой отец был достойным дроу, раз смог воспитать такого чудесного сына. Уверен, если бы он был жив, то гордился бы тобой», — заключил Чейз. И от этих слов стало теплее на душе.

Я уже достаточно узнал следопыта, чтобы понимать, что он говорил правду.

Возможно, из-за того, что я сблизился с Чейзом, люди относились ко мне дружелюбней, чем к другим дроу. Да и мое отношение к людям изменилось: теперь я не считал, что человечки недостойны уважения, и не старался их унизить или продемонстрировать свое превосходство. Госпожа посол была права: у людей есть, чему поучиться.

Мы проделали уже больше половины пути до столицы. С каждым днем солнце грело все сильней. И это единственное, что мне не нравилось в нашем походе.

Сейчас Чейз рассказывал мне о том, как найти воду в лесу, как вдруг резко замолчал и напрягся.

— Слышишь эту птицу? Это уворотка. Она так кричит, когда враг подбирается близко к ее гнезду.

— Что-то долго она кричит, — нахмурился я. Настороженность наставника передалась мне.

— Да, если бы это был хищник, то он давно бы ограбил гнездо. Либо птица сама прогнала бы охотника, — следопыт начал оглядывать деревья вдоль дороги. — Если она так долго кричит, рядом с ее гнездом…

— Маг или снайпер, — прошептал я.

— Стоять! — над караваном разнесся голос ведущего, — защита!

Слово «защита» — это сигнал о нападении на караван.

Я едва успел спрыгнуть на землю, как рядом засвистели болты, послышались стоны раненых, запаниковали лошади, заревели ящеры. Тело действовало на одних инстинктах: снять щит с повозки, уйти с линии атаки, прикрыться. Раздался заливистый свист. Это команда для ящеров атаковать всех, кто не свой.

Дерево, с которого чирикала уворотка, я запомнил. Вгляделся в переплетение ветвей и ничего подозрительного не увидел.