Они могли пытать тебя, чтобы узнать подробности.
— Ты уже осмотрела меня, пока я спал, — судя по эмоциям, жених надо мной потешался, но голос его звучал ровно, — на теле нет следов пыток. Можешь не волноваться: я никому не сказал и не скажу про артефакт.
— Мало ли, может, не пытали — буркнула я, — а заставили рассказать, шантажируя чем-нибудь.
— Ну, пригрозили убить того, кто тебе дорог.
— У меня нет привязанностей, делающих меня слабым, — с презрением заявил дроу.
Слабым? Получается, он и привязанность к своему отцу считал слабостью? Я едва не сказала это вслух.
— Это хорошо, что ты не рассказал никому, — я развернулась к жениху спиной, и открыла глаза. — Мне надо идти.
Присев, я нащупала в углу потайной рычаг, открывающий проход в стене, а потом встала на цыпочки, чтобы надавить на часть декоративной отделки.
— Не боишься показывать мне вход в систему тоннелей? — голос дроу раздался совсем близко. Флайдин подошел ко мне вплотную. Он стоял прямо за моей спиной.
— Прекрати! — прошипела я, — ты ведешь себя, как дикарь!
— Это еще почему? — искренне удивился мой жених.
— Все нормальные люди, даже когда жарко, спят либо в ночной сорочке, либо в пижаме.
— Хочу напомнить тебе, — Флайдин наклонился к моему уху, от его дыхания по коже пробежали мурашки, — что я — не человек. Мне нечего стесняться своего тела.
— Зато я — человек! Я стесняюсь! — приказав себе не опускать глаза, я повернулась лицом к дроу и замерла.
Он улыбался. Улыбка преобразила его лицо: веселые искорки в глазах, чуть приоткрытые губы.
Эта глупейшая мысль вывела меня из ступора.
— Не понимаю, — вдруг прошептал он. — Тебе тоже нечего стесняться.
С тихим шелестом, наконец, открылась часть стены, и я юркнула в спасительную темноту тайного хода, напоследок кинув взгляд на жениха. Флайдин не был голым, он обмотал бедра простыней и одной рукой придерживал на себе эту драпировку. Не знаю, почему, но это смутило меня еще больше, чем его голопопый сон на кровати.










