Что дальше? Никакой самодеятельности! Сообщу обо всем лорду Юстиниану, благо артефакт связи всегда со мной. Спасибо леди Челаве, которая постоянно мне твердила: «Не снимай с себя артефактов! Даже купайся в них!»
На то, чтобы описать создавшуюся ситуацию ушла минута.
— …эта ментальная магия какая-то странная, как будто… мертвая, неразумная, — только начав говорить, я поняла, что именно так насторожило меня в этом магическом всплеске.
— Может быть, это действие артефакта? — предположил советник.
— Ментальные артефакты? Никогда о таком не слышала…
— Я тоже.
Снова плеснуло той же ментальной магией. Теперь я точно могла определить, где именно находился источник. Если это действительно артефакт, вряд ли меня обнаружат. Об этом я сообщила лорду.
— Постарайся выяснить, что происходит, но незаметно, — приказал советник, — сейчас я к тебе кого-нибудь пришлю на всякий случай.
Дюжина шагов, и я замерла у ничем не выделяющейся стены и прислонилась к ней ухом. Тишина. Именно здесь находился ментальный маг или артефакт.
Конечно же, темных эльфов поселили в комнаты, в стенах которых находились специальные отверстия для подглядывания и подслушивания. Правда, на следующий день от идеи такой слежки пришлось отказаться. Дроу наложили на свои комнаты защиту, и подслушать, так же, как и подглядеть что-либо, не было возможности.
Однако против ментальной магии защиты у дроу не оказалось, но, к сожалению, это тоже не особенно помогло. Я могу ощущать только эмоции, ведь дотронуться до разумного сквозь стену и прочесть мысли невозможно.
Правда, существует еще один способ. Используется он нечасто, поскольку связан с некоторыми проблемами и требует специальных условий. Мысли человека на расстоянии можно прочесть, если он испытывает определенные эмоции: страх, боль и ненависть. Причем, это должны быть сильные чувства.
Но это еще не все. Для того, чтобы прочесть мысли подобным образом, нужно разделять чувства реципиента. Не факт, что я смогу настроиться на ненависть Халисари, остается только боль.
Я стиснула зубы, вызывая в памяти разговор с Флайдином и вспоминая ту боль, что он чувствовал, когда мы говорили о клятве.










