0
0Но подозрительность, без которой в обществе дроу просто не выжить, не позволила Ондиилу ответить сразу. Герцогиня — менталист, могла внушить, что угодно: любые чувства, любые мысли. Интуиция, к которой всегда прислушивался Ондиил, шептала о том, что девушке можно верить, но дроу все равно сомневался.
И тогда его озарило! Он вспомнил, когда впервые ощутил ее присутствие.
Это случилось несколько месяцев тому назад. Лежа в комнате на полу и скрипя зубами от дикой боли, Ондиил вдруг почувствовал, будто его сознания коснулось что-то легкое, доброе. Он не знал, что это такое, но чистое неподдельное сочувствие без унижающей жалости, страх и возмущение издевательствами его жены, запомнил.
Ондиил понял еще кое-что: именно тогда Ладмила узнала про клятву. В тот момент она, вероятно, подслушивала, через него, и ей не было смысла притворяться. Значит, все то, что он в ней почувствовал — настоящее. Ее теплые чувства, чистые помыслы, ее сознание, которое почему-то представлялось Ондиилу маленьким пушистым котенком с острыми коготками — все это не притворство.
Хорошо бы еще раз почувствовать это. Но как? Обучение! Это будет его условие. Дар надо развивать, пусть его мало, но что-то он сможет освоить. Лишних умений не бывает. Он будет самым прилежным учеником, только бы снова испытать эти чувства. Через день он увидит Ладмилу, и они будут заниматься. Совсем скоро.
Рарок и Тирион пришли в себя практически одновременно.
— Чем это меня так герцогиня приложила? — под нос себе пробурчал Тирион, вставая на ноги и отряхиваясь.
— Буй, ты давно очухался? Знаешь, что произошло? — Рарок морщился, ощупывая шишку на голове.
— Вас вырубили, меня связали и допрашивали… — откликнулся Ондиил.
— С помощью ментальной магии допрашивали? — осторожно поинтересовался бывший телохранитель.
— Что?! — всполошился Тирион.
— Мне показалось, я глаза этой рыжей видел…
— Верно, тебя сильно по голове стукнуло, Сыч. Раз тебе показалось, — раздраженно бросил Ондиил. — Пора уходить.
Все же Рарок сумел разглядеть глаза Ладмилы, надо теперь ненавязчиво убедить его в том, что ему все показалось.
В свои комнаты мы вернулись под утро. Лада еле стояла на ногах. Я подхватил ее на руки и отнес на кровать.
— Может быть, ты меня еще и разденешь? — слабо улыбаясь, спросила жена.
Невозможно раздевать ее и остаться равнодушным. Но отболее приятных действий меня удерживало состояние любимой: она побледнела, губы побелели, пальцы на руках и ногах были ледяными. Симптомы похожи на чрезмерную трату магического резерва.
