8
0Даже если дело касается её единственного родного человека. Пусть его уже и нет в живых.
Сидя на диване, внимательно всё изучала. Пальцы подрагивали. Губы плотно сжаты. Всё тело напряжено, будто вместо позвоночника у неё несгибаемый лом.
Наблюдал за ней пристально. И когда увидел скупые дорожки из слёз на щеках, поднялся с места.
– Почему ты плачешь, Камилла? – задал вопрос, хотя ответ был очевиден.
Но ей нужно выговориться. В себе держать не стоит.
Сел рядом и, забрав из её рук документы, вытер большим пальцем слёзы.
– Отец годами вёл незаконную деятельность.
В глазах вселенская тоска и горечь. Мне не приходилось настолько сильно разочаровываться в родных людях. Предательство её отца в то время, с размаху дало под дых. Со стороны друга это тоже было болезненно, особенно в той ситуации. Но, думаю, Ками сейчас в разы сложнее переварить информацию.
– Для тебя, он и остался лучшим.
Как отец – он реализовал себя максимально. Я это видел. Несмотря на всю ненависть, направленную на него, не мог не признать, что Камиллу он любил.
– Да, это не поменялось. Он меня вырастил. Дал мне всё. И он меня любил. Реально любил не за что-то, а потому, что я его дочка. Но я так надеялась найти в этих бумагах что-то, что обелит папу. Не знаю, что именно. Что его заставили, угрожали, шантажировали… Но тут ведь ничего такого нет. – как-то обречённо махнула ладошкой на бумаги.
– Нет. – подтвердил её умозаключение.
– И что теперь будет? Дальше? Их всех посадят?
– Иди ко мне. – пересадил её с дивана, снова к себе на колени.
– Да. – не стал врать. Всегда предпочитаю говорить честно. Ей, почему-то, тем более. – Поэтому, я бы предпочёл, чтоб на время ты улетела из страны. – после этих слов Камилла напряглась, сидя в кольце моих рук.
Даже дыхание задержала.
– Нет. – ответила максимально категорично.
Ну, другого я и не ожидал.
– Мне будет легче, если я буду понимать, что ты в безопасности.
– Марк, нет. – выкрутилась и обхватила моё лицо подрагивающими пальчиками. – Я отказываюсь уезжать. Это произойдёт, если ты меня свяжешь и силой запихнёшь в самолёт.
– Ты понимаешь, что здесь будет небезопасно?
– Да. Я буду делать всё, что ты скажешь. Могу взять отпуск за свой счёт на работе. Буду сидеть в квартире и никуда не высовываться. Но я хочу быть дома и каждый вечер ждать твоего возвращения. Видеть тебя и встречать, а не быть где-то там, на расстоянии.
Расстреливала в упор своей искренностью. Ну и что мне с ней делать?
Ожидаемо, Камилла никуда не улетела.
Не могу сказать, что я этому рад.
