Девочка прокурора. Запретное влечение

Почему ты здесь? – вся лёгкость и беспечность слетели с мужа в тот же миг.

А я, поздоровавшись, хотела съёжиться.

Господи. У неё ещё и ключи есть, оказывается. Нет, я не против. Тут не мне решать. Но просто не ожидала, что так получится.

Да судя по атмосфере в квартире, никто не ожидал.

Какая-то нелепая ситуация вышла.

Поправив сбившуюся майку, пригладила всклокоченные волосы и высунулась из-за спины Марка.

– Здравствуйте. – попыталась сгладить углы, но меня не удосужились даже взглядом наградить.

Ладно, ничего. Ожидаемо, в принципе.

И у меня даже винить не получается маму Марка.

Она вроде как имеет право меня ненавидеть, а вроде как и нет. Потому что я не отец. И конкретно я ей ничего плохого не делала, как и Марку.

Но, видимо, ненависть к нашей семье была такой сильной, что женщина не готова разделять отношение к грехам моего папы и моей невиновности.

Обидно, как ни крути.

Но ведь главное, что Марк понимает. А он, я уверена, всё понимает. Иначе бы не посмотрел в мою сторону.

– Я, наверное, пока в комнату пойду. – тронула мужа за руку.

Этот жест не остался незамеченным. Его мама лицо скривила так, будто в лимон всеми зубами вгрызлась.

Марк же кивнул, не отводя взгляда от матери.

Я словно мышка проскочила между ними и рванула в спальню, в которой жила с самого переезда к мужу.

Закрыла плотно дверь. Сама к шкафу подошла. Почему-то в какой-то спешке переодевалась, будто опаздывала куда-то. На самом же деле, торопиться было некуда. Видимо, нервное сказывалось.

Села на край постели. Сама на дверь смотрела не моргая, попутно отстукивая ступнями чечётку по паркету. Голоса до меня доносились, но понять, о чём говорят, было невозможно.

Может, оно и к лучшему.

Именно так и успокаивала себя, перед тем как подняться на ноги и бесшумно приоткрыть дверь.

Нехорошо, знаю. Но… блин… Ну не могу я усидеть просто так. Ведь наверняка речь там обо мне идёт.

Стоило дверь приоткрыть, голоса стали слышны громче и, главное, чётче.

Видимо, они так и не ушли с коридора, и продолжили говорить там. Из-за чего слышимость была более чем удовлетворительной.

– Марк, как это понимать? – возмущалась Антонина Павловна.

– Этот вопрос более уместно будет звучать, если задам его я. Тебе так не кажется?

Марк пугал своим титаническим спокойствием.

Какой-то слишком леденящий голос был. Клянусь, даже у меня мурашками кожа покрылась.

– Я считала, ты одумался. Приехала навестить. Тебя нет. Ужин приготовила. Думала, с работы уставший приедешь. Порадовать хотела. Понадеялась ведь, что ты выводы сделал.

Она его будто не слышала. Продолжала гнуть свою линию, просто игнорируя слова сына.

– Выводы должна была сделать ты.

– Я? Я?! Это я, по-твоему, икшаюсь с девкой, чья семья причастна к гибели моей дочери? Твоей, между прочим, сестры! – буквально кричала.