8
0А мне плевать, что мы посреди улицы до ебли скатились. Увидят, не увидят? Класть я хотел.
В ней до одури хорошо. Узкая, что даже с обильной смазкой туго. Горячая. Податливая.
Трахал, вбиваясь членом. Практически подбрасывал её на себе. А потом с силой обратно насаживал.
Каждый её стон – приближение нашего оргазма.
Сжимал её везде, где можно. Гладил, шлёпал. Камилла стонами глушила.
Каждый поцелуй выходил болезненным из-за того, что зубами стукались. Вгрызались друг в друга.
Прижавшись щекой к моей, приоткрыла рот и на выдохе застонала. Сжимала меня внутри как тисками.
Таранил её снизу, с силой бёдра держа. Темп бешеный. На разрыв аорты. До спазмов в сердце.
Рывком на себя. Снова. Глубоко. Резко. С влажными шлепками.
Снова в неё. По самое основание. Ещё резче. Агрессивно. Дико. Без тормозов.
В последний момент заставил себя тормознуть. На себе её подкинул, выскользнул членом.
Камилла выпрямилась, стояла на коленях, возвышаясь надо мной. Смотрела на член у развилки своих ног.
Пара движений кулаком и обильно выстрелил ей на лобок и промежность.
Сперма кожу нежную покрывала.
Губки припухли. Сжав ствол возле головки, провёл по раскрытым лепесткам.
Капли белёсые размазывал.
С трудом подавил в себе желание войти снова. Нельзя. Нам только залёта не хватало.
И так по тонкой грани без резинки. Вынимаю, когда уже от позвоночника до копчика током простреливает.
– Боже, мы ненормальные. – склонилась и произнесла прямо в губы.
– Сам в шоке. – хмыкнул, поглаживая её по пояснице вдоль позвонков.
И не соврал. Чтоб я когда-то вот так? Средь бела дня на улице? Да даже в студенчестве себе такого не позволял.
А тут, пять лет назад за тридцатку перевалило и я, как половозрелый юнец беру там, где приспичит.
Обратно собирались не спеша. Сначала в порядок себя привели. Отдышались. Немного с поцелуями зависли. И только после этого свалили с озера.
Когда к участку подошли, отправил Камиллу домой, а сам открыл багажник в тачке и достал футболку из сумки, которую так и не занёс в дом вчера.
Прямо на улице переоделся. Но не успел захлопнуть багажник, как услышал крик.
– Ма-а-арк! – на крыльцо выбежала Камилла.
Судя по её интонации, произошёл какой-то лютый пиздец.
Стоил. Глаза круглые, перепуганные. А в руке крепко сжимает талисман, сука, в виде дубовой коряги.
– Маа-арк! – крича, выскочила на улицу.
До сих пор сердце где-то в районе горла тарабанило.
В руке сжимала дубовый сук. Это первое, что попало под руку, у самого входа ведь лежал.
Я, когда в дом зашла и увидела там рыскающего в наших сумках мужика, замерла на секунду.
