Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

Она смотрела мне в глаза, но казалось, что глядела в самую душу и я… оживал, ощущая её поддержку и любовь.

— Ты выглядишь немного устало… — просипел я и попробовал улыбнуться. Пересохшая корочка на губах натянулась и едва не лопнула. Больно. — Как ты?

— Со мной всё хорошо, — произнесла она, и нежно погладила меня по небритому лицу. — Ты меня очень сильно напугал, Булат. Я думала, что потеряла тебя…

Господи, ведь порой для счастья нужно нам так мало — чтоб кто-то смотрел на тебя вот так, любя…

Когда я вошла в палату Булата, когда врач уже разрешил, то сначала увидела огромную больничную койку и аппаратуру с многочисленными проводами, тянущимися по полу. И только потом увидела Булата.

Он был очень бледным, будто усталым и измождённым. К обеим его рукам и к носу шли тонкие трубочки. Но при этом, он был неотразим даже таким, лежащий на больничной койке под капельницей с перебинтованной грудью.

Мне стало так жаль его. Хотелось обнять, зацеловать его, укутать в своей любви и нежности, и помочь преодолеть ту боль, что он сейчас испытывал.

Слёзы жгли мне глаза, и я молча молилась, чтобы Булат скорее поправился.

Глядя на мужчину, лежащего передо мной на белой больничной койке, я вдруг поняла, насколько он уязвим. Вроде такой большой и сильный, бесстрашный и наглый, но, тем не менее, даже таких людей берёт пуля…

Мне отчаянно хотелось дотронуться до его лица, погладить всклоченные чёрные волосы, прикоснуться своими губами к его потрескавшимся губам…

Я долго сидела рядом с ним, ожидая его пробуждения.

Гладила его легонько по руке, сжимала его пальцы. Слонялась к нему и шептала:

— Я люблю тебя, Ахметов Булат. Люблю.

Но потом, я вдруг увидела, как он стал дышать чуть чаще, ресницы легонько затрепетали.

Улыбнулась и подумала, что, несмотря на своё положение, Булат всё равно ведёт себя как истинный хитрец.

Но это ведь хороший признак, правда?

Значит, он быстро выздоровеет.

— Булат… — позвала я его и склонилась над ним, улыбаясь. — Я вижу, что ты уже не спишь. Открывай глаза.

Он медленно открыл глаза, часто заморгал, а потом сфокусировал свой взгляд на мне, и я увидела в его чёрных глубинах радость и надежду.

— Ты выглядишь немного устало… — просипел он, и тень улыбки коснулась его сухих губ. — Как ты?

— Со мной всё хорошо, — произнесла я негромко, а потом нежно погладила мужчину по небритому подбородку и такому родному лицу, а затем коснулась и его взъерошенных волос. — Ты меня очень сильно напугал, Булат. Я думала, что потеряла тебя…

— Меня не так просто убить, как многие думают, — решил он пошутить, но увидев моё недовольство, вздохнул и уже серьёзным тоном произнёс: — Прости за Георга и за тот кошмар, что тебе и твоей семье пришлось пережить…

— Не извиняйся. С нами всё хорошо.