2
0А теперь, я хотел бы станцевать со своей невестой, если вы не против.
Под аплодисменты гостей и журналистов мы покинули сцену и направились в самый центр зала. Гости расступились. Заиграла красивая, просто волшебная музыка.
Когда Булат притянул меня к себе, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки, у меня неожиданно захватило дух.
— На нас все смотрят, — произнесла я тихо.
— Конечно, смотрят. Ты ведь неизвестная для этих людей личность и они будут тобой интересоваться ближайший, думаю, год.
— Какой кошмар. И в данный момент мне хотелось бы сократить до минимума общение с твоими гостями, — произнесла я.
— Зал почти с двумя сотнями гостей не самое подходящее место для уединения.
Булат вдруг спустил руку ниже моей талии и у всех на глазах чуть сжал мою попу.
— Ммм… какая приятная…
— Рада, что тебе нравится, — пропела я с ядовитыми нотками в голосе.
— Ты сейчас говоришь недовольным тоном училки.
— А каким тоном я должна говорить?
Булат погладил меня по щеке:
— Ты должна говорить как женщина, которая любит меня, согревает каждую ночь и день, и утро мою постель, а не как женщина, которая отправляет меня спать без сладкого.
— Сладкое — это вред, — ответила ему с полуулыбкой.
— Смотря, какое сладкое, — парировал он и тут же положил кончики пальцев мне на подбородок и хрипло произнёс: — Думаю, для убедительности перед гостями в нашей любви и страсти тебе следует сейчас меня поцеловать.
Моё сердце на секунду замерло и тут же бросилось в сумасшедший бег.
— Давай, Кристина. Мы играем на публику.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и чуть склонился. Наши взгляды встретились.
Я слегка запрокинула голову, и наши губы, наконец, соприкоснулись. Пламя страсти вдруг вспыхнуло с такой силой, словно кто-то бросил горящую спичку в бочку с бензином. Появилось ощущение, что от нас полетели искры.
Булат прижал меня к себе настолько тесно, насколько мог. Я вцепилась пальцами в его плечи и проникла языком вглубь его горячего рта. В следующее мгновение низ живота словно запылал огненной лавой, и я вся задрожала в его сильных руках. Особенно вдруг стало приятно ощущать животом его твёрдость и силу. Он был сильно возбуждён.
Я забыла обо всем, кроме этой всепоглощающей страсти. Даже мысли о моей семье, договорённости и принципах куда-то улетучились.
Мы не слышали ни аплодисментов, не обращали внимания на крики, улюлюканья, фотовспышки и сменившуюся музыку. Были только мы. Он и я.
— Браво! Булат, какой великолепный спектакль! — голос, раздавшийся совсем близко, был словно ушат ледяной воды. Я едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть от себя Булата, но осталась на месте и медленно повернула голову в сторону говорившего про спектакль.
