1
0Знал же, что у нее есть сестра, так почему сразу не копнул поглубже, прежде чем нанять на работу?
Алисия шла впереди, уверенно продвигаясь по больничным коридорам, следуя к определенной палате, я же смотрел ей в спину и ловил себя на идиотской мысли, что мышкой даже про себя теперь назвать не смогу. Так, наверное, бывает, когда мышки оказываются сильнее котов, поймавших их в лапы.
Вот только что мне теперь с этим делать?
Однозначно отставить малышку в покое, найти ей новое жилье в качестве моральной компенсации за собственное поведение и уж точно выбросить из головы все планы на нее. И Айседоре посоветовать заняться тем же, хотя она будет очень недовольна.
Если бы не знал себя так хорошо, мог бы решить, что это поганое чувство внутри – муки совести. Но обманываться нет смысла…
Когда с детства из тебя растят акулу, то однажды ты ею становишься. Глупо ожидать от такого, как я, сострадания и душевных мук по поводу содеянного.
А вот противно по отношению к себе было.
Алисия обернулась и как-то по особому смущенно взглянула на меня, после чего произнесла:
– Томас, у меня будет к вам… К тебе небольшая просьба, – она тщательно и осторожно подбирала слова. – Шин выглядит неважно. Не реагируй на это, пожалуйста. Она может расстроиться, если увидит не то выражение на твоем лице.
"Не то выражение" я как раз силился прогнать сейчас. Потому что уже жалел, что напросился сопровождающим:
– Хорошо. Но не думаю, что все настолько плохо, чтобы я не смог сдержать себя.
Я ведь не был идиотом и имел представление о том, как может выглядеть онкобольной, а уж тем более ребенок. Да и, кроме того, в памяти было свежо другое воспоминание, из далекого детства. Только тогда в палате лежала моя сестра и умирала отнюдь не от смертельной болезни, а по собственной дурости из-за наркоты.
В общем, не люблю больницы.
Мой ответ Алисию удовлетворил, она прошла еще несколько метров, после чего остановилась у дверей, разрисованных в веселый цветочек, потянула за ручку и вошла внутрь. Я двинулся следом, сам не знаю зачем, наверное, потому что Алисия подумала, что тоже захочу увидеть ее сестру.
Мысль о том, что могу остаться и подождать в коридоре, посетила меня только сейчас, когда я истуканом встал у входа и замер, глядя на представшую картину.
Четырнадцатилетняя девочка, чью жизнь и здоровье разрушил рак. Она полусидела на кровати, улыбалась кончиками губ пришедшей Алисии и хлопала своими огромными, совершенно наивными глазами, глядя на этот не знающий жалости мир. Возле кровати стояла капельница, откуда подавались лекарства в исколотую катетерами руку, на тумбочке лежала горсть таблеток, и, в довершение всего, тоскливо пищал какой-то прибор, измеряя учащенный ритм ее сердца.
