1
0Через пять минут я поворачивал ключ зажигания в машине, откровенно не понимая, нахера сейчас это делаю и зачем еду в дешевый район маленькой мисс Николс. Хотя, почему не понимая? Мне хотелось с ней поговорить. Увидеть… сказать…
Что сказать, мать его?!
Наверное, оправдаться.
Все же я не настолько конченый урод, чтобы заставлять девчонку со мной спать, потому что у нее сестра раком болеет…
В смартфоне я обнаружила несколько пропущенных вызовов от мисс Росс – социального педагога, обещавшего выдать мне перечень тем и расписание для Шин, и тут же вспомнила о своем обещании зайти в школу в субботу.
Черт бы побрал Томаса Матисона!
Дорога прошла словно в тумане. Я механически переставляла ноги, даже не помню, как дошла до остановки, села на нужный автобус, а после доехала до школы. И очнулась я лишь от едва не случившегося столкновения с велосипедистом на проезжей части.
– Эй, идиотка, смотри, куда прешь! – прошипел мужчина, продолжая движение.
Машины, остановившиеся в ожидании, пока я не пройду, нетерпеливо просигналили. А у меня стремительно билось сердце, похолодели ладони… Надо быть поосторожнее!
Быстро пересекла проезжую часть и, миновав коротенькую аллейку, отправилась в школу. Мисс Росс уже ждала и сначала расспросила про состояние Шин, поинтересовалась, чем она занимается, искренне посочувствовала и прочее, прочее, но у меня просто не было сил подробно отвечать и слушать.
Я устала, жутко устала! Кое-как, односложными фразами, заверила, что все идет хорошо, что скоро даст результаты новая терапия, после которой ей будет в разы лучше и, взяв задания со сладостями, которые передали школьные друзья сестренки, вежливо поблагодарила добродушную женщину и на слабых ногах отправилась к себе. В свою, пусть убогую и съемную, но родную квартирку.
По пути почувствовала новый приступ пока еще зарождающейся истерики, зашла в магазин и на все те копейки, которые у меня были, купила дешевый виски.
Бронкс – ущербный район, а после Бруклина и Манхэттена эта разница была еще более заметной, и это давило на меня, усугубляя и так паршивое состояние. Едва я зашла в подъезд, услышала приглушенный противный ор пьяного соседа. Он кричал, ругался на несправедливость жизни и тупых шлюх и, кажется, бил оставшуюся мебель.
Да, тихий вечер мне не светит. Даже не предполагая, настолько же я окажусь права, поднялась на второй этаж.
Квартира встретила меня в свои объятия пустотой и одиночеством, отдающей тихой и печальной обреченностью. У меня, благодаря "толстым" стенам, еще отчетливее слышался дебош Хуго Бланка, пьяницы и, как мне казалось, наркомана с давно поехавшей крышей.
