Топить в вине бушующее пламя печали

Когда Линъюань не обращал на него внимания, духу меча казалось, что его и вовсе никогда не существовало.

Как мог тот, кто никогда не видел себя в зеркале, понять, что такое «чувства»?

У него не было доказательств.

Глубокой ночью, ворочаясь с боку на бок, дух меча коротал время, представляя, сколько груш завтра созреет на большом дереве. И так продолжалось до тех пор, пока ему снова не захотелось есть.

Море знаний Линъюаня оставалось спокойным, в нем время от времени мелькали сновидения. Большинство шаманских книг были трудны для понимания. Порой он бессознательно повторял во сне новые слова.

Это привычка была с Линъюанем на протяжении многих лет. Собираясь отдохнуть, юноша старался очистить свой разум, сосредоточившись лишь на том, что узнал за день или на вопросах, на которые не смог найти ответ. Потому, когда он спал, его разрозненные видения полнились всевозможными заумными вещами. С одной стороны, это улучшало его память и помогало привести в порядок мысли… С другой, так ему не снились те, кто всю жизнь следовал за ним в тени с желанием убить.

Его грезы были заполнены скучной поэзией.

Даже если это никак не трогало невежественного духа меча, этого, по крайней мере, было достаточно, чтобы тот успокоился и заснул. Линъюань не хотел его пугать.

Дух меча лежал в море знаний и смотрел на шаманскую письменность. Перед ним мелькали страница за страницей. Как и ожидалось, через некоторое время его вновь потянуло в сон, и он пробормотал: «Ты так и не сказал мне, хорошими или плохими были те ребята, которых мы встретили днем».

Шэн Линъюань не проснулся, но море знаний среагировало на эти слова. Образы шаманских книг рассеялись, и сон переменился.

Теперь перед глазами духа стояла картина, открывшаяся им днем у холодного источника.

«Да, это они!» — произнес дух меча.

Невесомый туман, поднимавшийся над водой, постепенно рассеялся.

Дух меча прошел сквозь полупрозрачную завесу, желая подойти поближе и как следует все рассмотреть, но образы во сне Линъюаня были крайне расплывчатыми.

Дух меча спросил: «Может ли мужчина жениться на мужчине? Это у всех людей так, или это обычаи клана шаманов?»

Но Шэн Линъюань спал, и некому было ему ответить. Вдруг, неясное видение снова изменилось, оставляя невесомое ощущение иллюзорности происходящего.

Дух меча и не ждал, что ему ответят. Он тщательно смаковал это слово, «жениться», так, будто говорил о «мире» и о «Паньгу» из древних легенд​​​​​​​4. Но если те слова были ему понятны, то это новое казалось каким-то неправильным. Неправильным, потому что оно не имело к нему никакого отношения.

​​​​​​​4 盘古 (pángǔ) — миф. Паньгу (согласно китайской мифологии — первый человек на земле).

Но оно имело какое-то отношение к Линъюань.