Топить в вине бушующее пламя печали

— Нашел! — перебил его один из оперативников, и темноту прорезал свет фонарика. В зоне «W» хранилось множество коробок и маленьких ящиков. Все они были выкрашены белой краской. Они лежали в несколько рядов и на крышке каждой были выгравированы защитные печати. Оперативник направил фонарик в угол и все, кто находился в помещении, увидели, что одна из коробок исчезла. Пустое место напоминало выпавший зуб.

Сяо Чжэн и Ван Цзэ тоже посмотрели в указанном направлении. В следующий же момент выражение их лиц одновременно изменилось.

— Докладываю! Были украдены фрагменты сломанного меча «Чжичуня».

Янь Цюшань проснулся в небольшом отеле в Юйяне. Когда он открыл глаза, его похожие на пару камней зрачки были насквозь пропитаны отчаянием. Мужчина долго сверлил взглядом белый потолок, прежде чем его пойманная в ловушку кошмара душа не вернулась на свое место.

Он откинулся на подушку, глубоко вздохнул и потянулся рукой к металлическому осколку на груди.

Температура его тела согрела осколок, и теперь металл излучал слабое тепло.

Чжичунь был духом древнего меча. Даже после разрушения его приказано было запереть на шестидесятом подземном этаже и строго охранять.

Ему не суждено было обрести свободу ни до, ни после смерти.

Этот маленький осколок… все, что у него осталось.

Ближе к вечеру в торговом районе стало очень шумно. Откуда-то доносился звук флейты сюнь. Мелодия казалась такой пронзительной, что потом еще долго преследовала его. Прислушавшись, Янь Цюшань заметил, что, едва достигнув его ушей, изначально мелодичная и спокойная песенка вдруг стала рассеянной и одинокой. Словно заблудший путешественник, сидевший среди бескрайнего мира.

Как Марс, смотревший вниз на тринадцать провинций*

Это ужасно раздражало. Неудивительно, что эта мелодия разбудила его.

Умывшись, Янь Цюшань невольно посмотрел в зеркало. Увидев свое отражение, он обнаружил, что под глазами у него появились синяки, белки налились кровью, и он уже очень давно не брился. Он только и делал, что бестолково слонялся по свету, туда-сюда, как сорняк. Янь Цюшань подумал, что человек в зеркале выглядел как разыскиваемый преступник, поэтому, мужчина первым делом достал свой швейцарский нож и принялся приводить себя в порядок.

Вдруг, в дверь постучали. Послышался голос слепого:

— Господин Нянь, ужин готов.

Янь Цюшань отвлекся, и на его подбородке расцвела небольшая царапина.

— Все в порядке, — машинально выпалил он.

Но стоило ему только произнести эти слова, как Янь Цюшань ошеломленно застыл.

Только сейчас сцена, мелькнувшая в его сне, вдруг прояснилась.

Он был из тех людей, кто понятия не имел о нормальной жизни.