Топить в вине бушующее пламя печали

Осознав, что они все еще живы, старики объединялись с другими людьми и, следуя устоявшемуся ритуалу, садились ужинать. Когда ужин заканчивался, заканчивался и день. Такая жизнь была похожа на прицепленный к собольей шубе собачий хвост.3

3 Фраза ссылается на идиому 狗尾续貂 (gǒu wěi xù diāo) — прицеплять к соболю собачий хвост. Её смысл заключается в том, что некто присоединяет плохое к хорошему, возводит недостойных в высокое положение. Это выражение родилось во времена правления Сыма Луня, узурпатора трона империи Цзинь. Придя к власти, он не скупился на высокие должности и титулы для своих родственников и всей своей свиты.

Новоиспеченные дворяне украшали свои головные уборы соболиными хвостами, но, поскольку титул обрели слишком многие, соболиных хвостов на всех стало не хватать, и многие были вынуждены довольствоваться собачьими.

Дни Дао И были еще более однообразными, чем у стариков. Он не мог есть, потому измерял время в закатах и рассветах. Каждый рассвет был подобен маленькой «лотерее». Едва завидев солнечный свет, он с радостью спешил «вознаградить» себя. Он отправлялся к реке, находил в ней самый красивый камень и относил его в сад неподалеку от старой гробницы.

Вот уже более десяти лет он украшал этот сад камнями. Затем Дао И сбрасывал их обратно в реку, и, повинуясь своим собственным правилам, собирал вновь, день за днем, неделя за неделей.

Однако в этот день, когда он смотрел на восток и ждал рассвета, Большой каньон Чиюань внезапно содрогнулся. Дао И подумал, что это вернулся Сюань Цзи. Он удивленно приоткрыл рот, и на его лице появилась уродливая улыбка.

Но в следующее же мгновение улыбка его погасла. Нет, это был не Хранитель огня.

Дрожь, прокатившаяся по долине, становилась все сильнее и сильнее. Все вокруг утонуло в черном тумане. Духи были ошеломлены. Они выходили из темноты и собирались вместе.

Словно почувствовав вторжение, печать Чиюань зажужжала и ожила. От алтаря и до самых гор поползли бесчисленные горящие надписи, и вся долина вспыхнула, будто охваченная огнем.

Невидимая граница пала, и духи застыли в немом крике. Дао И был потрясен, обнаружив, что пятая каменная стела треснула!

Но ему некогда было думать об этом. Он повернулся и прыгнул к алтарю, в центре которого находился магический массив, созданный для того, чтобы посылать сны Хранителю огня.

Однако, когда заклинание было активировано лишь на половину, Дао И внезапно замер. Густой туман просочился сквозь печать и окружил его.

Дао И поспешно съежился, но тут же наткнулся на чью-то бледную руку. Рука появилась из темноты и бесстрастно схватила его за шею.

— Хм? — ощупав костлявую шею старика, гость сразу же отбросил его прочь. — Просто мусор… ты дух меча?

Дао И задрожал.