Топить в вине бушующее пламя печали

В его сердце не осталось ничего, кроме одной единственной мысли: «Я больше не могу этого допустить. Я не могу потерять его снова».

Рядом стоявшая кровать была пуста, одеяло было аккуратно сложено. Сегодня здесь никто не ночевал. Накануне вечером Шэн Линъюань помахал ему на прощание. Не медля ни секунды, Сюань Цзи босиком выскочил из комнаты и, как одержимый, понесся по коридору. Только когда за его спиной с грохотом захлопнулась дверь, юноша, наконец, пришел в себя.

— Погодите-ка, — волосы проницательного директора Сюаня встали дыбом. — Кто я? Где я? Что я собираюсь сделать… неужели я забыл ключ-карту в номере?

Прямо напротив его двери висела камера.

Сюань Цзи некоторое время смотрел в ее черный глазок, пока, наконец, не пришел к выводу, что ни в коем случае не должен позволить ей запечатлеть свое невероятное превращение. В конце концов, юноша решил действовать как обычный смертный. Пять минут спустя он появился в вестибюле отеля, поблагодарил обслуживающий персонал за одноразовые тапочки, застенчиво закутался в халат и стал ждать, когда администратор подтвердит его личность, и дверь снова откроется.

Из-за слишком раскованного образа, прохожие обращали на юношу довольно много внимания. К счастью, Сюань Цзи был толстокожим. Одолжив у служащих отеля пачку влажных салфеток, он наскоро вытер лицо и зачесал волосы пальцами, сделавшись похожим на художника-авангардиста, приехавшего представлять новую выставку.

Затем он снова спустился вниз, взял свою новую карточку и проскользнул в столовую, чтобы позавтракать.

Обычные сны, если не просыпаться и специально не записывать их, сразу же забываются, едва человек успевает допить стакан воды. Но именно этот странный кошмар кадр за кадром запечатлелся в его сознании.

Даже пробежавшись туда-сюда по лестнице, Сюань Цзи обнаружил, что пережитое им ночью не только не забылось, но и наоборот, казалось, стало куда яснее.

Сюань Цзи не знал, то ли у него отсутствовало какое-то из семи чувств, то ли он просто был бессердечным… он родился в «теплице», в глубине отрезанной от мира долины. Кроме отсутствия денег, больше в этой жизни ему не о чем было беспокоиться. Он редко поддавался каким-либо эмоциям. Даже при просмотре душераздирающей трагедии, стоило только закончиться титрам, и юноша тут же забывал все пережитые им чувства.

Его абсурдный сон ничем не отличался от фильма, плохого фильма, в котором его заставили «сыграть». Он знал, что все это было ложью, однако оставшийся с ночи неприятный осадок не только не исчезал, но и, казалось, собирался преследовать его вечно.

Это было не то же самое, что быть зрителем… Это все равно, что лично пережить столь досадный опыт.

Сюань Цзи поперхнулся, будто в горле застряла кость, и окончательно потерял аппетит.