Я думал, что мне приснился кошмар, но через несколько дней старина Лан снова пришел ко мне. Он рассказал, что, пока расхитители дрались друг с другом, он нашел на груди мертвеца маленькую нефритовую шкатулку, с вырезанной на ней бабочкой. Нефрит был почти прозрачный, и внутри можно было рассмотреть несколько маленьких черных семян, похожих на кунжут. Они выглядели точь-в-точь как «проклятия» из тех черных кувшинов… Но ничего похожего на «противоядие» внутри не оказалось. В то время нас это мало заботило, ведь у нас еще оставалось немного с прошлой находки. Старина Лан сказал, что с этой штукой мы сможем заработать миллионы.
Сюань Цзи сразу же понял, что маленькие черные семена, о которых говорил этот глупый козлобородый, вероятно, были мутировавшими яйцами бабочек.
— Ты использовал их? Сколько этих «семян» ты использовал?
— Только одно, — жалобно сказал козлобородый. — Но это было не то же самое… Мальчик, проглотивший семечко, вел себя совсем не так, как тот жирный козел до него.
Кто бы мог подумать, что Цзи Цинчэнь найдет свою смерть в Большом каньоне Чиюань.
Почему Цзи Цинчэнь вообще отправился к Большому каньону Чиюань?
Это была предопределенность или случайность? Он — последняя жертва из тысячи в жертвоприношении Би Чуньшэн. А еще в его теле находилась бабочка. Откуда она взялась? Когда он успел заразиться?
Когда расхитители могил убивали друг друга, они, вероятно, находились под воздействием и видели галлюцинации, но Цзи Цинчэнь оказался невосприимчив к этому.
Жертвоприношение в Большом каньоне Чиюань едва не перевернуло с ног на голову все Управление. Жуткие письмена на земле шаманского кургана, казалось, дополняли друг друга. Как будто они были лишь верхушкой айсберга какого-то грандиозного заговора.
— Я не осмеливался высовываться. Я попросил разыскать того, кого называли «последним учеником» господина Юэ-дэ, но так и не смог его найти. Он просто исчез, растворился в воздухе.










