Судьба бастарда

Это было похоже на шахматную партию, где каждый ход продумывался заранее: Калдария и другие соседи могли ввести запрет на импорт определённых товаров из империи, тем самым пытаясь подорвать её экспорт. Они требовали снизить цены на ресурсы, заявляя, что это – единственный путь к снятию санкций. Всё это превращалось в замкнутый круг, где империя защищала свои экономические интересы, а соседи использовали все возможные политические рычаги, чтобы вынудить её уступить.

Эти санкции иногда заходили так далеко, что калдарийские компании и банки угрожали отказаться от сотрудничества, требуя снизить стоимость ресурсов империи до неприличных низких уровней. Читая о прошлых конфликтах, я не мог не удивляться, насколько тесно переплетены политика и деньги. Калдарийские магнаты давили на своё правительство, продвигая законопроекты, которые, по сути, ограничивали доступ товаров и капиталов из империи. Эти экономические войны были своеобразным способом показать свою силу и напомнить, что не вся торговля в руках империи.

Но несмотря на эти санкции и угрозы, империя не уступала. В книгах говорилось о хитроумных экономических контрмерах, которые вводились нашим правительством в ответ. Меры эти, как правило, также касались ресурсов, торговли и экспортных квот. И каждый раз, когда соседи пытались надавить, они сталкивались с жёстким ответом, который показывал, что империя не позволит обращаться с собой, как с мелкой третьесортной страной.

Когда пришло время сдачи экзаменов, я старался, как мог, чтобы справиться с ними достойно. Год пролетел быстро, и вот все экзамены успешно сданы, и впереди – первый долгожданный отпуск на целых два месяца. Родители и родственники приезжали, забирая кадетов домой, и не прошло и дня, как за мной тоже прибыл Алан.

– Ну что, готов к отпуску, кадет Вайс? – подмигнул он, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

– Как никогда, господин гвардеец, – отозвался я, улыбаясь в ответ на его шутку.

Мы направились на поезд, и, сидя в купе, я уже мысленно возвращался домой, предвкушая отдых и возможность снова увидеть маму и знакомые места. Поездка пролетела быстро, и к вечеру следующего дня мы прибыли в наше имение. Я уже видел, как на пороге мелькнула фигура мамы, когда карета подкатила к воротам.

Не успел я выбраться наружу, как она кинулась ко мне, обнимая и целуя, словно я вернулся не с учёбы, а с войны.

– Эрвин! – почти плакала она, притягивая меня к себе. – Как ты вырос… Как же я по тебе скучала! И… ну, разве это нормально? Ты стал таким худым, милый!

Я попытался было возразить:

– Мам, ну… Нас же кормят отлично, правда. Никаких проблем, честное слово.

Но её возмущённый взгляд ясно дал понять, что это – не аргумент.