0
0– Папа! – пролепетала она тонким голоском и крепко обвила мои колени своими маленькими ручками, уткнувшись носиком мне в бедро.
У меня перехватило дыхание. Я машинально обнял её, осторожно поглаживая по головке. Сердце забилось так сильно, что казалось, его слышно в комнате.
– Полина! – Софи вскочила с места, подбегая к нам. – Полина, милая, это не папа. Это друг папы, господин поручик Орлин.
Но малышка только сильнее прижалась ко мне и, подняв голову, посмотрела на Софи своими огромными глазами, полными слёз.
– Нет, мама, это он! Это мой папа!
Я едва не выдал себя, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы.
– Полина, солнышко, – я постарался говорить спокойно, опустившись на уровень её глаз. – Я правда служил с твоим папой. Мы были большими друзьями, и он много рассказывал мне о тебе и твоей маме.
Она немного отстранилась, но продолжала настойчиво смотреть на меня.
– Но ты такой… такой же, – пробормотала она, пытаясь подобрать слова.
Я улыбнулся, несмотря на накатившую волну боли.
– Возможно, потому что мы с твоим папой много времени проводили вместе.
Софи осторожно положила руку на плечо Полины, её лицо было напряжённым.
– Полина, милая, давай ты сядешь с мамой? Дядя устал с дороги.
Но девочка решительно покачала головой и, не отпуская моего колена, заявила:
– Нет, я тут. С папой.
Мы сидели так, пока она лепетала что-то о своих игрушках и о том, как она ждала папу. Я почти не слушал её, просто гладил её мягкие кудри и пытался собраться с мыслями.
Софи стояла рядом, напряжённо молча. Когда Полина наконец задремала у меня на руках, Софи тихо сказала:
– Господин Орлин, прошу прощения за свою дочь. Я не понимаю, почему она так вас называет?
Я не сразу ответил, боясь, что голос предаст меня.
– Госпожа Вайсберг, простите. Думаю, она очень скучает по отцу. Возможно, я… напоминаю ей его.
– Это может показаться странным, но вы и правда очень похожи на моего покойного мужа, – вздохнув, с грустью произнесла Софи.
Стук в дверь был настолько резким и громким, что заставил вздрогнуть всех. Полина, ещё не до конца понимая, что происходит, уткнулась лицом мне в плечо, и я инстинктивно обнял её. Софи побледнела, но быстро взяла себя в руки. Извинившись, она встала и пошла к двери, а я остался с девочкой в гостиной, внимательно прислушиваясь.
– Кто там? – голос Софи прозвучал твёрдо, но в нём едва уловимо дрожала нотка напряжения.
Ответа не последовало. В дверь снова постучали, ещё громче и требовательнее.
Софи приоткрыла дверь, и сразу же раздался грубый мужской голос:
– Ну что, госпожа Вайсберг, подумали над нашим предложением? Или до вас надо долго доносить?
Софи, не теряя самообладания, ответила спокойно, но жёстко:
– Я вам уже сказала: никаких бумаг я подписывать не буду. Уходите.
