Судьба бастарда

В этот момент командиры калдарийцев, кажется, поняли, что попали в ловушку, но было поздно.

– Огонь! – мой голос перекрыл грохот копыт.

Шесть картечниц ожили одновременно, извергая свинцовый шквал. Казалось, что сама земля заговорила огнём. Первые ряды вражеской кавалерии были сметены в мгновение ока, люди и лошади падали, будто их косило невидимое лезвие. Остальные всадники, не понимая, что произошло, продолжали напирать, пока следующие залпы не проредили их ряды до жалких ошмётков.

Когда от их полков осталась лишь кучка ошарашенных и испуганных людей, я отдал последнюю команду:

Наша кавалерия, обнажив клинки, бросилась вперёд, завершив разгром. Остатки врагов были уничтожены за считаные минуты. Поле боя, некогда полное жизни и движения, превратилось в кладбище всадников и их лошадей.

– Ну что, командир, – сказал Алан, подходя ко мне и вытирая со лба грязь, – дьявол ты или нет, но если ты нас такими темпами будешь из переделок вытаскивать, я даже к чёрту в ад за тобой пойду.

Я лишь кивнул и взглянул на своих людей. Они радостно возились с трофеями, шутили и смеялись, словно только что не смотрели смерти в лицо. И я знал, что эти бойцы смогут выстоять в любом бою.

Командир подошедшего пехотного полка остановился, ошеломлённо осматривая поле, усыпанное телами людей и лошадей, и с изумлением глядя на гору трофейного оружия и снаряжения.

– Это… это что за дьявольщина? – выдохнул он, глядя на наши тачанки и довольных бойцов.

Я повернулся к нему, смахнув пыль с мундира:

– Это война, господин майор. И мы сегодня наглядно показали, что врага можно бить и малыми силами, если подойти к делу с умом и не держаться за старые методички о ведении боевых действий, а развиваться и применять новую тактику и новую технику.

Тот бой стал для нас переломным моментом. За блестяще проведённую операцию нас всех наградили медалями. Я, как командир, удостоился особой благодарности от командования, но в душе понимал, что заслуга принадлежала всем – от пулемётчиков до кавалеристов, которые сделали невозможное.

Однако победный блеск быстро потускнел. Война не давала передышки. Следом за наградами пришли приказы об отступлении. Мы двигались бесконечными маршами, каждый день обороняя новые рубежи – у деревень, речушек, мостов и холмов.

Наше подразделение постепенно превратилось в легенду. Весть о том, как мы горсткой бойцов за несколько минут сокрушили два вражеских кавалерийских полка, распространилась по фронту быстрее, чем дуновение ветра. Солдаты говорили: «Там, где они, враг лбом о землю разобьётся, но не пройдёт!»

За наши заслуги Указом императора нам было даровано право носить чёрный шеврон с изображением черепа и перекрещенных костей.