7
0– Сколько бы времени ни ушло, все мы работаем здесь ради одной цели – победы на фронте. Впереди трудные дни, но мы с вами покажем, что способны выстоять!
В завершение своей речи я с воодушевлением добавил:
– Всё для фронта! Всё для победы!
Рабочие замерли на миг, и вдруг грянул гром оваций. Я даже едва не упал от неожиданности. Вот никогда не замечал за собой ни в той, ни в этой жизни дара оратора.
А на следующий день, едва пройдя через ворота, я увидел то, что заставило меня остановиться в изумлении. Над входом в цех висел огромный красный транспарант с золотыми буквами: «Всё для фронта! Всё для победы!»
Я остолбенел. Мой случайный лозунг был не просто услышан, но и принят с такой серьёзностью, что стал символом на заводе. Рабочие восприняли это как настоящий призыв, и тот самый лозунг, который был в моей голове как фраза из далёкой эпохи, стал их девизом.
Они не просто работали – они горели этим делом. И хотя я не ожидал такого отклика, я не мог не почувствовать гордости за этих людей. Они впряглись в тяжёлую работу, не жалели себя, как их коллеги из другого мира в тяжёлые годы страшной войны. На заводе царила рабочая атмосфера. На лицах рабочих горела уверенность в том, что они делают правильное дело. Они действительно были готовы сделать всё для победы.
И вот наконец мы выкатили наши картечницы на стрельбище, заранее подготовленное для испытаний. Оно находилось на окраине столицы, в районе, где посторонние не могли бы увидеть или услышать, что происходит. Туманное утро создавало впечатление, что сама природа ждала, когда мы сможем продемонстрировать результаты своей работы.
Наша задача была проста – проверить, как картечницы проявят себя в реальной боевой обстановке. Мы, конечно, ожидали, что наши тачанки разнесут в мгновение ока любые мишени в щепки. Проблема заключалась в том, что начальник стрельбища категорически отказался поднимать мишени. Он как-то сразу и безоговорочно поверил, что они разлетятся в пыль, и испытания на этом и закончатся, а ему с несколькими солдатиками потом восстанавливать всё порушенное нами. В принципе, он был прав, мишени и так были старые и деревянные, а с нашей огневой мощью они не выдержали бы ни одного выстрела.
Тогда я принял решение, которое, на мой взгляд, могло решить нашу проблему и дать нам нужный эффект. Я направился на рынок, где торговцы продавали старую древесину, которую обычно использовали для костров. Переговорив с ними, я выкупил все старые бочки, что были у них в наличии и которые они собирались продать как дрова. Эти бочки, ничем не примечательные на первый взгляд, стали нашими мишенями. Они должны были изображать противника, наступающего на наши позиции. Поэтому я расставил бочки так, чтобы они создавали видимость пехотного строя, шедшего в атаку.
