Судьба бастарда

– Так, нас что, все теперь будут за героев считать? Ну да ладно. Пусть думают. Главное – мы живы.

Да, мы остались живы. Мы потеряли многих товарищей, но всё же смогли исполнить свой долг, долг защитника. И я точно знал, что никто из нас не остался прежним. Мы сильно повзрослели за эти сутки и на многие вещи и поступки теперь смотрели совсем по-другому.

Меня всё же упекли в госпиталь, несмотря на все попытки отнекиваться. Рана на скуле, которая раньше казалась не такой уж серьёзной, воспалилась и начала гноиться и болеть. Местные врачи посмотрели на меня с выражением, как если бы я сам был виноват в том, что искал встречи с калдарийским снарядом, и приступили к лечению.

Прочистили рану, наложили несколько швов, после чего, не церемонясь, перевязали.

Теперь я выглядел, как управдом из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», с белой повязкой, обвивающей голову, и при этом ни разу не имел того героического вида, о котором говорил Андрей. Скорее был похож на старого, побитого жизнью пса.

Больше всего меня бесила не столько боль или внешний вид, а мысль, что я всё ещё привязан к этому месту. Я лежал на больничной койке и думал о том, что ждать мне здесь уже нечего.

Я всё больше убеждался, что не имею ни малейшего желания провести ещё год в училище, в стенах этих душных казарм, среди лиц, которые ещё вчера смотрели на меня с презрением. Всё, что меня здесь ждало, – это однообразная жизнь без изменений. Ничего нового я тут уже точно не узнаю.

Я оглядывал палату, пытаясь сосредоточиться на чем-то, что могло бы немного отвлечь от тягостных мыслей, но ничего не получалось. Никаких надежд на улучшение. Никаких перспектив.

Появились кое-какие мысли и о применении картечниц.

Поначалу я хотел было соорудить что-то вроде танка или хотя бы броневика. Казалось бы, с таким оружием и конструкцией можно было бы сделать настоящую машину для штурма. В идеале – бронированный транспорт, который мог бы двигаться через поле боя, сопровождая пехоту, расчищая путь для наступающих. Но тут же понял – при нынешнем развитии техники это было невозможно.

Паровой движитель, который мог довольно бодро передвигать по хорошей дороге авто, был слишком маломощным, чтобы протащить по бездорожью тяжёлую бронированную машину.

Даже если и поставить броню тоньше, всё равно, тяжесть конструкции была бы катастрофической для тех двигателей, что имелись в наличии. А те паровики, что были помощнее, обладали соответствующими размерами и массой. Они едва могли бы сами себя с места сдвинуть, не говоря уже о какой-то военной машине. Так что тут проблема не в желании и не в идее, а в реальных возможностях техники.

Были здесь несколько моделей тракторов с паровым двигателем, но они едва могли тащить плуг и борону, и то с большими трудностями.