Скверный маркиз

И, подумав об этом, Орелия внезапно осознала, что радеет сейчас не о том, чтобы ее дорогая кузина обрела свое счастье, но чтобы его обрел наконец… этот несчастный мальчишка-маркиз!

— Кэролайн, — проговорила она, очень волнуясь, — послушай меня! Ты когда-нибудь думала о том, как несчастен был маркиз в детстве, как он был лишен ласки и понимания? Ведь его мать умерла при родах, и, зная его бабушку, ты можешь вообразить, как мало она была способна утешить и приласкать одинокого малыша, воспитываемого отцом-деспотом?

— Ну, я полагаю, Дариус научился со временем стоять за себя, — пожав плечами, беспечно отозвалась Кэролайн. — Его кузины все еще наперебой рассказывают о его детских проделках, будто это случилось вчера… Да он был сущим исчадием ада, как они говорят! И если ему попадало, то он сам в том был виноват! Но из того, что я обо всем этом слышала, можно сделать и такой вывод: наказания ничему хорошему его не научили.

— Но когда дети ведут себя из рук вон скверно, то для этого, как правило, есть причины, — грустно заметила Орелия и вздохнула.

— Вот когда у меня будет с полдюжины своих сорванцов, я постараюсь об этом помнить, — улыбнулась ей Кэролайн. — И если они пойдут в Дариуса, хлопот с ними не оберешься. Тебе придется тогда мне помогать, Орелия, и уверена, что ты им больше придешься по нраву, чем я…

Она опять помолчала и вдруг заявила:

— Неужели я сказала «полдюжины»? Наверное, совсем рехнулась! Не люблю я детей! Как только появится у Дариуса наследник, будь уверена, детей у меня больше не будет!

— Не говори так, Кэролайн, — умоляюще попросила ее Орелия, — ты, конечно, будешь любить их всех!

— Только если они не пойдут все в Дариуса — не будут строптивыми, упрямыми, непредсказуемыми, всегда готовыми насмехаться над родной матерью!

— Но кто же над тобой насмехается? С чего ты это взяла?

— А кто это может быть, по-твоему? Кто у нас циничен, саркастичен, ко всем и каждому исполнен презрения, держится отчужденно, высокомерен и недоступен? Святое небо! У меня иногда невольно появляется такое чувство, что я прогадала во многих отношениях — достаточно вспомнить, каким успехом я пользовалась в Риме или в Париже!

— Но нельзя ожидать от англичанина, что он станет расточать тебе такие же цветистые комплименты, как итальянцы или французы, а они, как известно, большие мастаки по этой части! — резонно заметила ей Орелия. — Громогласное восхищение женщиной — это часть их национальной культуры! А ты просто не учитываешь английский характер и делаешь из этого далеко идущие выводы, которые тебя же и не устраивают.

— Да, все так, как ты говоришь… Но мне нравятся именно такие цветистые комплименты.