Скверный маркиз

Сев рядом с ним за пустой столик, Орелия почувствовала себя спокойнее: вряд ли граф найдет ее здесь, да к тому же она не одна, с ней маркиз, и граф не посмеет разговаривать с ней в своей наглой манере и уверять в любви в присутствии его светлости…

А затем она вдруг вспомнила, что обижена на маркиза. И вспомнила причину обиды. Маркиз же вдруг вспыхнувшим взглядом оценил ее восхитительный туалет. Словно угадав, о чем он сейчас думает, Орелия порывисто заметила:

— Вы очень добры, ваше сиятельство, но это было неправильно… очень неправильно так поступать… и вам это хорошо известно.

Маркиз не стал притворяться, будто не понимает, о чем идет речь:

— Если вы видите прекрасную картину, которая… — Он немного замялся, но быстро продолжил: — Пылится… да-да, пылится в темном углу, и поэтому никто не замечает, как она хороша… Неужели вам не захотелось бы вставить ее в достойную этой красоты раму и представить на обозрение так, чтобы она доставляла всем зрителям удовольствие и радость?

— У вас, очевидно, всегда и на все найдется ответ, да? — застенчиво спросила Орелия, опустив глаза, и темные ресницы опять мягко подчеркнули белизну ее кожи.

— Боттичелли! — неожиданно воскликнул маркиз и, в ответ на ее выразительный взгляд, пояснил: — С первой же нашей встречи я заметил это сходство! Прошлой осенью я был во Флоренции, и там, в галерее, я видел картины Боттичелли, и тут в холле есть копии, специально сделанные для меня одним итальянским художником, вы, наверное, видели… — Орелия неуловимо кивнула, да, она видела, но он, кажется, не заметил ее реакции. — Мне очень захотелось иметь в своем доме Венеру, выходящую из волн морских, и Богиню весны… Вы очень похожи на них… И художник так их изобразил, с такой нежностью и любовью, они настолько прекрасны, что просто невероятно, как подобная красота может существовать в нашем уродливом мире…

Орелия снова потупилась: она и сама не понимала, что сейчас чувствует и почему от слов маркиза у нее в груди зажглась робкая радость и дрожь пробежала по телу…

— Вы словно… поддразниваете меня… милорд, — сказала она немного погодя, не зная, что и ответить ему на такое сравнение. Не говорить же, что его бабушка опередила его в том… Но сейчас она слышала то же самое — а как будто впервые!

— Вы действительно так думаете? — снова прозвучал его низкий, глубокий голос. — А я вам правду говорю!

Орелия замерла, а когда собралась с мыслями, то увидела приближающуюся к их столику Кэролайн. Кузина была не одна — может ли такая красотка быть на балу одна? — ее сопровождал молодой щеголь. Уголки его воротничка и замысловатый галстук так высоко подпирали шею, что он почти не в состоянии был вертеть головой.

— О, вот ты где, Дариус! — воскликнула Кэролайн.