2
0Сзади послышались шаги, и она обернулась — это подошел лакей с большим серебряным подносом, на котором стояли шампанское в ведерке со льдом и несколько хрустальных бокалов. Она поспешила воспользоваться этим удачным моментом.
— Сейчас нельзя беспокоить миледи, — скороговоркой остановила его Орелия, — поставьте шампанское вот сюда. — И лакей верным и элегантным движением опустил поднос на маленький столик, стоящий поблизости тут же, у самой стены. — А мне срочно нужно в деревню. Пожалуйста, скажите, чтобы подали дорожное ландо и попросите кучера ждать меня у черного входа на Парк-стрит…
Лакей был слишком хорошо знаком с причудами знатных хозяев, чтобы задавать вопросы, к примеру, такой: зачем надо срочно ехать в деревню перед самой свадьбой, и, ответив лишь «да, мисс, очень хорошо, мисс», как и положено, он отправился выполнять приказание.
Орелия вбежала в свою комнату. Не может она больше оставаться в Райд Хаузе! Ни секунды! Что здесь дальше будет происходить? Какое ей до всего этого дело… То, как прошел сейчас мимо нее маркиз, подсказало ей — она здесь лишняя. Лишняя, как бы ни сложились последующие обстоятельства…
Схватив старый, еще морденский плащ, Орелия на секунду замешкалась. Она была в нем, когда маркиз впервые ее поцеловал… Она потерла лоб… Нет, к чему сейчас эти неуместные провоцирующие воспоминания?.. Она достала холщовую сумку, с которой была в ту ночь, когда он помешал ей бежать из Райд Хауза… Господи, он! Снова и опять он!.. Наваждение…
В каком-то полузабытье она лихорадочно побросала в сумку свой стихотворный томик, одно нарядное платье, два-три предмета с туалетного столика и решительно вышла из спальни. Пройдя узкими коридорами, она тихо стала спускаться по лестнице вниз, в ту часть здания, где жили слуги. Здесь ей никто не встретился, коридоры и комнаты словно вымерли — почти весь штат прислуги был уже в церкви Святого Георгия, на предназначенных для них местах: всем хотелось поприсутствовать на свадьбе хозяина, насладиться созерцанием пышного зрелища и вкусить от этого лакомого удовольствия.
Ландо уже подали. Орелию никто не заметил. Сказав кучеру, куда лежит путь, она откинулась на подушки, стиснула руки и закрыла глаза, пытаясь успокоиться и унять дрожь во всем теле.
— Господи, пожалуйста, — взмолилась она, — что бы ни случилось, пусть он будет счастлив! Я желаю этого больше всего на свете: только чтобы он был счастлив!
Пошел уже четвертый день после ее приезда в поместье Морден.
Орелия вышла в сад, неся в руках писчую бумагу, чернильницу и гусиное перо. Солнце теплым лучом тронуло ее волосы, пронизало тонкий муслин платья, но ей было холодно.
