2
0— Я думала, что он… убьет тебя! — прошептала она, и, обняв ее, он почувствовал, как она дрожит от пережитого.
— Но твой крик спас мне жизнь, — ответил маркиз. — Однако мне вряд ли было предназначено умереть, Орелия, ведь ты во мне так нуждалась!
— Я все время молилась, чтобы ты успел! Я чувствовала, что ты не можешь не сознавать, как мне… плохо, — опять прошептала она.
— Странное совпадение — то, о чем ты говоришь, — глухо ответил он. — Мне тоже как-то было не по себе весь день. Я чувствовал, что что-то случилось, и спешил вернуться в Лондон и, может быть, повидаться с тобой.
Он крепче сжал ее в объятиях и тихо проговорил:
— Орелия, поедем вместе? Мы поженимся за границей. Люди немного посудачат об этом, но когда мы вернемся в Англию, то все обо всем уже позабудут.
Орелия затаила дыхание и потом, словно осознав, что слишком тесно прижалась к нему, отступила. Он не пытался ее удержать, и теперь она стояла у каминной доски, глядя на холодный очаг.
— Кэро…лайн! — ответила она ему почти неслышно, прошелестела…
— Да, ее гордость будет уязвлена, — согласился маркиз, — но она, конечно, будет по-прежнему искать утешения с послом или кем-то подобным.
— Так ты знал про посла? — взглянула на него Орелия.
— Неужели ты считаешь меня настолько безмозглым, таким, какого легко обмануть любительским театральным действом, которое разыгрывали Кэролайн и Савелли, рассчитывая меня провести?
— И ты… не сердишься на Кэролайн? — с беспокойством спросила Орелия.
— Сержусь? Да кто я такой, чтобы осуждать Кэролайн? Да, она имеет право отдавать свои губы и тело послу, как я отдаю тебе мои сердце и душу, хотя, — и в голосе его прозвучала горькая нота, — вряд ли они представляют собой большую ценность!
— Но для меня они дороже всего на свете! — очень тихо отвечала Орелия.
Маркиз снова протянул к ней руки, но тут открылась дверь и вошел хозяин с подносом в руках, на котором были вино и холодное отварное мясо. Он поставил поднос на стол, открыл вино и взглянул на маркиза.
— Мы сами себя обслужим, — ответил тот, — и пусть нас больше никто не беспокоит!
— Очень хорошо, м’лорд.
Хозяин вышел и плотно затворил за собой дверь. Орелия приблизилась к окну и посмотрела на сад, полный цветов. Было очень тихо, если не считать жужжанья пчел. Маркиз молчал, и она обернулась к нему:
— А знаете, милорд, ведь это в первый раз мы с вами сидим и едим… в одиночестве. Может быть, мы притворимся, на очень недолгое время, будто мы двое самых обычных людей, которые встретились в пути и которые… неравнодушны друг к другу? — но он не ответил, и она продолжала: — Давайте вообразим, что мы не переживали никаких ужасов и что впереди нас не ожидает… какое-либо несчастье. И существует только сегодня… и существуем… лишь мы.
