Скверный маркиз

Все это заняло какое-то время, и, когда регенту представили Орелию, гости уже потянулись в столовую. Она склонилась перед ним в поклоне, и он сжал в руке ее пальцы. Глаза регента одобрительно блеснули: «Очаровательна, прелестна», — пробормотал он, но тут леди Хертфорд, жеманно и зазывно помахивая веером, повела его в столовую, что-то конфиденциально нашептывая ему на ухо.

По сравнению с теми, какие обычно устраивал регент, это был небольшой прием, но к обществу из семидесяти наиболее важных гостей затем прибавилось еще свыше двух сотен приглашенных рангом «помельче», отобедавших несколько позже, а затем тоже вышедших в парк подышать свежим воздухом и размяться, другие из их числа сразу же устремились в танцевальный зал, где уже принялся за свое дело оркестр.

Надо заметить, что, пока гости не начали танцевать, музыканты исполняли произведения не так давно ставшего очень знаменитым и модным в английских салонах австрийского композитора Йозефа Гайдна. Орелия знала, что он прожил в Лондоне несколько лет — дядя Артур не раз ездил тогда из Мордена специально послушать его исполнение — и написал здесь двенадцать симфоний, которые получили название Лондонских, и другие произведения, настолько пришедшиеся по душе слушателям, что те восторженно воспринимали выдающийся факт: столицу Британии почтил своим пребыванием блистательный композитор, которого превозносят в Европе. Помимо симфоний, которыми Гайдн впервые прославился в музыке, как знала Орелия, он первым из композиторов начал писать квартеты для струнных, что особенно привлекало к нему простых слушателей и профессиональных ценителей музыки — квартеты отличались особой гармонией и мелодичностью.

Орелии, все же внимательно следящей за тем, что исполняет оркестр, не составило труда незаметно ускользнуть от шумного и нежеланного ей общества. Музыка помогла восстановить некоторое душевное равновесие. Погруженная в свои мысли и чувства, она в одиночестве переходила из салона в салон…

Общество тем временем разделилось на группы. Гости познатней и постарше элегантно и заинтересованно сплетничали, манерно и величественно поводя головами и разглядывая друг на друге наряды и украшения. Дамы сверкали фамильными драгоценностями, джентльмены пытались затмить этот блеск орденами и знаками отличия.

Смех, доносившийся до Орелии, казался ей сейчас оскорбительным и отнюдь не веселым, недобрым. От герцогини ей было прекрасно известно, что все лондонские слухи и сплетни исходили, как правило, из закоулков и едких кулис Карлтон Хауза. Сейчас то справа, то слева до ее слуха изредка доносился какой-то шепот, тут же сменявшийся взрывами хохота.