2
0– А, ну значит, скорее всего, это вас он звал.
– Ну, бредил, он же без сознания. Говорил: «Марго, люблю… Марго, прости», ну, как-то так. Ладно, прыгайте в вертушку, – разрешил доктор, и Рита запрыгнула в вертолет.
Она тут же подбежала к Роману и взяв его за руку, молча летела всю дорогу. Рита никак не могла отделаться от мысли, что именно она во всем виновата, ведь разбился он не где-нибудь, а неподалеку от ее дома.
Как только они оказались к германской клинике, Романа тут же отвезли в операционную, а Рита осталась ждать в коридоре. Девять часов ожидания. Слез. Отчаяния и надежды. За одну секунду мысли сменялись от того, что все кончено, до того, что все будет хорошо и назад. Наконец, вышел врач, к удивлению Риты, неплохо говорящий по-русски.
– Вы с господином Молотовым?
– Я? Да. Только не говорите мне, что он умер! – молила врача Рита, глядя в его стеклянные, мутные глаза.
– Спасибо! – радостно вскрикнула Рита, словно перед ней стоял не врач, а бог!
– Но не все так хорошо. Вы должны быть готовы, что он на всю жизнь останется парализован. Он придет в себя, начнет все понимать, разговаривать, но вполне вероятно, не сможет двигаться. У него в двух местах сломан позвоночник. Задеты нервы и спинной мозг. Мы, конечно, будем проводить дальнейшие операции и лечение, но мы не боги, и чудеса бывают не так часто, как хотелось бы, – разводил руками врач, – И это не все. Я удивляюсь, как он вообще выжил. У него травма головы, трещина затылочной части, переломы ребер и правой руки. Был разрыв селезенки, но мне кажется, нашим российским коллегам удалось успешно ее сшить. Он весь переломанный. И даже если случится чудо, и мы сможем дать реальную надежду на восстановление двигательной активности, на восстановление уйдет год, и скорее всего, не один.
– Доктор, главное, же что он жив, – искренне говорила Рита.
К вечеру следующего дня, Молотов пришел в сознание, и рядом конечно сидела Рита.
– Марго… Я так рад, что мне кажешься именно ты…
– Рома, Ромочка, я не видение я здесь, я с тобой. Мы в Германии, – гладя его по щеке, говорила Рита, едва сдерживая слезы.
– Марго, это не сон? Ты здесь?
– Не верю. Просто не верю. Как? Откуда?
– Я узнала, что случилось, примчалась в Москву, только-только успела заскочить к тебе в вертолет. Как я испугалась! Ромочка, если бы ты умер, мое сердце тоже остановилось бы.
– Зачем ты здесь? Из жалости? – предположил Молотов.
– А, тогда, наверное, думаешь: «так ему и надо», да?
– Что ты говоришь?! Ты и я, мы же одно целое. Я боялась признаться себе в этом, но от себя не убежишь. Мне было страшно сказать в первую очередь себе, что я влюбилась в того, кто силком принудил меня с ним жить. Я боялась, что превращаюсь в профессиональную жертву.
