Шелковая тень любви (СИ)

А остальное…

– Ром, я давно хотела спросить, откуда у тебя эти шрамы?

– Тебе интересно? – почему-то удивился Молотов.

– Ну, вообще-то да, – честно призналась Рита.

– А потом мой рассказ не будет использован против меня в суде? – улыбнулся Роман.

– В каком еще суде?! Да, ну тебя! Вечно пошутишь, так хоть стой, хоть падай!

– Так ты и так лежишь, – улыбнулся Молотов.

– Ну, так что, расскажешь?

– Если ответить коротко – один раз меня очень хорошо избили, на самом деле хотели убить, но немного не довели дело до конца.

– А как такое произошло? Где была твоя охрана?

– О! Тогда об охране и речи не шло, я был простеньким сотрудником НИИ, работал на оборонную промышленность.

– Ты работал на государство? – от удивления Рита даже приподнялась на кровати, глядя в глаза Молотова и пытаясь понять, не врет ли он ей.

– А что тебя удивляет?

– Я полагала, что бизнесом ты занялся сразу, думала, может быть, продолжил дело отца.

– Ну, в чем-то ты права, я действительно работал с отцом, равнялся на него, он стал для меня примером, но он занимался не бизнесом, а секретной разработкой химического оружия.

Он был выдающимся химиком, горел на работе, отдавая себя всего любимому делу. Сейчас я понимаю, что маме, наверное, не так-то просто с ним приходилось, все бытовые вопросы на ней и я, естественно, но она никогда дурного слова ему не говорила, наоборот, восхищалась им, создавала все условия, чтобы он, не думая ни о чем, мог работать. Я не колеблясь, решил, что пойду по его стопам. То время, когда мы работали с ним вместе, я считаю лучшим временем в своей жизни, мы стали так близки, что понимали друг друга с полуслова и он, видя, как я стараюсь, держал меня в курсе всех своих наработок, хотя никто кроме него на этапе разработки об этом знать был не должен. И думаю, мы так и работали бы спокойно, если бы не я, – Молотов поджал губы, покусывая щеки изнутри, одновременно сожалея о чем-то и думая о том, рассказывать ли об этом.

– Что-то случилось? Почему ты считаешь, что ты виноват? – аккуратно поинтересовалась Рита, видя, как Молотову сложно говорить.

– Да, случилось. Любовь моя случилась. Такая любовь, что напрочь лишила меня здравого смысла. Честно, я сейчас даже не верю, что я мог так любить как умалишенный. Весь белый свет сжался для меня до одной маленькой девочки. Я верил ей безоговорочно. Ока казалась такой чистой, наивной, доброй, – Молотов покачал головой с легкой ухмылкой, словно поражаясь тому, как он мог так ошибаться, – Ее звали Аня Фролова. Нюта… Я называл ее «мой цветочек», имея в виду анютины глазки.